00:23 

Взгляд бога

Escapexstacy
Don't say you won't die with me for we are one, we are the same.
Первая попытка в "Координаты..."
Итак, Модсли - инженер, создатель планет. Всего, что имеет, он добился сам, идя по головам всех - в том числе, и своих заказчиков. Но как так вышло, что он - единственный инженер? И что именно приключилось с остальными?

Это место напоминало настоящий рай индустрии, техники и невероятной мощи. То и дело вспыхивали и гасли искры - новоявленные электронные частицы. С лёгким шипением на свет рождались атомы самых разных веществ - от обычного, встречающегося повсеместно водорода до хрупкой, нестабильной антиматерии и раскалённых газов - основной составляющей всех звёзд. Где-то вдалеке мощные лучи будущих небесных светил на миг освещали породившие их устройства - хрупкие, сложные и в то же время внушающие трепет. Другие же машины создавали универсальные заготовки для атмосферы, физических законов и природных ресурсов - почвы, лесов, полей. Все эти механизмы тряслись, пищали, гудели, шипели, изрыгая клубы дыма, посвистывали и дребезжали, так что гул стоял просто невыносимый. Между сложными механизмами то и дело сновали рабочие с бесстрастными лицами, все как один облачённые в тёмно-серые робы. Все они, казалось, совершенно беспорядочно сновали между машин, периодически что-то подкручивая, поправляя, проверяя. Однако всё же одна вещь была общей в действиях каждого из них - никто не решался даже близко подойти к сердцу этого гигантского универсального завода.
Само это сердце было наглухо отгорожено железной дверью от любопытных взглядов и ненужных посещений. Представляло оно собой сложную конструкцию - множество толстых трубок с криогеном, четыре огромных, мощнейших энергоблока, не прекращающих свою работу ни на долю секунды, и, под самым потолком, - распределитель энергии, огромное устройство, напоминающее длинный стальной шип, весь пронизанный ярко-голубыми линиями и издающий низкий, размеренный гул. Прямо под этим шипом было небольшое пустое пространство - этакий зал совещаний. По крайней мере, в тот день оно использовалось именно по такому назначению.
- Я не спрашиваю, а требую, - перекрыл собой гул уверенный, но раздражённый голос. - Никаких передышек. Никаких ошибок. Никакого снижения темпа работы. Всё это должно быть исключено.
Невольно сглотнув слюну, управляющий с трудом поднял глаза на своего собеседника. Хоть он и знал его весьма давно, но так и не мог понять, как же всё-таки надо с ним общаться, чтобы не уходить после разговора, чувствуя себя виноватым, бесталанным и никчёмным. Что больше, он даже не понимал, что именно вызывает такие чувства. Выглядел его собеседник вполне себе заурядно - немолодой, даже старый, седой, высокий, неизменно одетый в кожаную куртку и джинсы, с цепким взглядом выцветших голубых глаз, глубокими морщинами, избороздившими всё лицо, и с вечно недовольно поджатыми губами. Говорил он всегда резко, но никто никогда не видел, чтобы он опускался до грубостей. Но в самой его манере общения, поведения, быть может, даже жестах было нечто такое, что сразу заставляло практически любого почувствовать себя никем. И, видимо, ощущал это не только управляющий - два ученика его собеседника, два молодых инженера, безмолвно стояли от него по обе стороны, боясь не то, что открыть рот - даже пошевелиться.
- Я... - понимаю, - выдавил он из себя. - И в то же время я не могу понять вашей тревоги, мистер Модсли. Мы работаем вместе много лет, и мы никогда вас не подводили. Обещаю, не подведём и в этот раз.
Ровно долю секунды Модсли стоял совершенно неподвижно, скрестив руки и смотря куда-то наверх. И, когда он заговорил, голос его звучал несколько отрешённо.
- Мы никогда не выполняли проектов такого масштаба. Поставить планету, соорудить звёздную систему вместе со светилами, планетами и прочими космическими телами - да. Но здесь всё по-другому. Наша задача - восстановить целый сектор космоса. А это, как вы понимаете, трансмутация, восстановление всей структуры космоса так, чтобы весь этот мир к чертям не провалился, и наша обычная рутина, конечно же. Контракт уже заключён и оплачен, так что работать начинаем сейчас же.
Выдав эту тираду, Модсли отвлёкся от созерцания потолка и посмотрел поочерёдно на двух своих помощников, которые при одном лишь его взгляде подались вперёд, явно не желая упустить ни слова из того, что он скажет:
- Вы остаётесь здесь и начинаете сбор ресурсов. Сколько и чего именно понадобится вы, полагаю, уже рассчитали. Я же отправляюсь в сам сектор и начну его расчистку. Как только закончите здесь, сразу ко мне.
Оба помощника, молодые люди, одетые в строгие деловые костюмы, коротко кивнули практически одновременно. Однако Модсли такой скупой ответ устроил вполне. Чуть прищурившись и даже не попрощавшись ни с ними, ни с управляющим, он тут же развернулся и быстрым шагом пошёл прочь. Времени терять он явно не собирался.
Молодые люди тем временем ждали, когда шаги старшего инженера затихнут. Судя по их нерешительным взглядам, таких проектов в одиночку они ещё не выполняли. Однако заминка их длилась недолго. Не прошло и полминуты, как один из них, бледный, темноволосый, с ярко-зелёными глазами, вздохнул и сделал еле заметный жест рукой, словно бы пытался что-то смахнуть. В тот же миг повсюду, прямо рядом с энергоблоками и вокруг распределителя появилось множество синих полупрозрачных таблиц, исписанных данными, графиками, макетами. Здесь имелись даже данные о разрушенных планетах, карта созвездий, все особенности их расположения, атмосферы и структуры.
- Здесь все расчёты, - добавил второй, на вид не старше своего напарника, светловолосый, с необычными фиолетовыми глазами и бывший ростом немного его пониже. - Правда, есть одно но.
Управляющий же тем временем машинально разглядывал расчёты, подготовленные младшими инженерами. Да, они проделали впечатляющую, кропотливую работу, не упустив ни единой мелочи. Внимательный взгляд опытного техника пока что не мог подметить ни одной неточности. Удовлетворённо хмыкнув, он спросил:
- Какое?
- Тут небольшая странность с КПД, - ответил первый инженер вместо своего напарника. - Мы делали расчёты на основе данных с этого комплекса, и тут кое-что не сходится. Наши темпы работы повлекут за собой просто огромную нагрузку едва ли не на шестьдесят процентов машин комплекса. Как видно здесь, - добавил он, ткнув куда-то вверх и влево, - справиться с ней они смогут, только если их КПД превысит сто процентов.
- А если говорить точнее, то только при КПД равном сто двадцать целых, шестнадцать тысячных процента, - уточнил второй инженер.
Оба задумчиво ещё раз осмотрели листы, явно стараясь либо найти ошибку в своих же вычислениях, либо понять каким-то ещё путём, как такое возможно. Однако управляющий прекрасно понимал: ошибки нет.
- Всё правильно, - небрежно подметил он. - Наша техника способна развивать КПД до ста пятидесяти процентов.
Явно гордясь тем, что он работает в таком уникальном комплексе, управляющий взглянул на инженеров не без доли самодовольства. Однако те не обратили на это внимания. На лицах обоих читалось невысказанное недоумение. Поняв, что он просто смутил их, впервые оказавшихся в комплексе заводов, построенных их же наставником, он поспешил уточнить:
- Мистер Модсли в своё время долго трудился, чтобы добиться такого эффекта. Всё тут сплошь его разработки. И именно благодаря некоторым его идеям мы и получили такой КПД почти на всех имеющихся у нас машинах.
Те же поначалу лишь снова переглянулись. Оба всецело доверяли своему наставнику, единственному на всю вселенную создателю планет, без ложных преувеличений, богу, который добился всего, чего имеет, долгим, тяжёлым трудом. Много лет назад выделив их двоих из массы всех, кто желал учиться у него мастерству инженера, он обучал своих учеников всему, что знал и умел сам. Какие бы вопросы у них касательно их ремесла ни появлялись, Модсли отвечал на них честно, открыто и подробно - когда считал, что его ученикам пора это узнать. И именно поэтому сейчас они не проявили любопытства. Придёт время - и он сам расскажет им про то, как именно работает его комплекс заводов и фабрик.
- Тогда приступим к делу, - подвёл черту под их короткой беседой темноволосый инженер.
Комплекс продолжал работать своим чередом, производя лучи, частицы, создавая совокупности физических законов. Ничто не изменилось в его работе на первый взгляд. Два молодых инженера, резко выделяющиеся среди одетых в серые робы рабочих, появлялись то тут, то там, то и дело сверяя показатели приборов с теми, что были записаны в их блокнотах и довольно кивая. Иногда они, правда, недовольно хмурились, глядя на работу, темп которой был ниже ими запланированного, и либо коротко отдавали указания и удалялись, либо поправляли что-то самостоятельно. Суматоха, царившая повсюду, при ближайшем рассмотрении была вполне упорядоченной. Однако ничто не выдавало того, что возможности всей имеющейся здесь техники превышают любые возможные в несколько раз.

Стихать эта суета началась лишь к вечеру. Усталые рабочие расходились по домам, ночная же смена ещё не прибыла. Приборы продолжали работать, но темп этой работы был куда ниже, чем днём - без рабочих инженеры побоялись его повышать.
Оба они решили воспользоваться небольшим отдыхом, выпавшим им, и, пользуясь тем, что пока что там нет никого, устроились в столовой, где обычно обедали рабочие. Несмотря на поздний час, спать никто из них не хотел, а вот проголодались они изрядно.
- Ну как тебе? - спросил темноволосый инженер своего напарника, отхлёбывая густой горячий кофе, только что сотворённый для него автоповаром. - Как по мне, так строить планеты интереснее, чем подбирать к ним части.
Однако тот его словно бы не слышал. Губы его еле заметно двигались, а глаза смотрели лишь в одну точку - словно бы он пытался что-то посчитать про себя. И когда он заговорил, голос его звучал с не свойственной ему хрипотцой и нервозностью.
- Слушай, Бруксайд, я, кажется, понял, откуда здесь такой КПД.
Склонив голову набок, Бруксайд отодвинул от себя недопитый кофе. Он ожидал какого угодно ответа, но не такого. Ровно на миг любопытство напарника показалось ему неуместным, но потом он невольно поймал себя на мысли о том, что ему тоже интересно узнать, что же такое сделал Модсли, чтобы добиться такой производительности.
- И откуда?
- Не знаю, ошибаюсь я или нет, но когда мы были у распределителя... в общем, я знал, что мы с управляющим были не одни. И... мистер Модсли ведь учил нас воздействовать на вселенную...
- Короче! - в нетерпении и не без доли раздражения выпалил Бруксайд. Он так и не мог понять, к чему клонит его напарник, и при чём тут воздействие на вселенную - одна из немногих вещей, проделывать которую могли лишь только боги - и те немногие, кого они решались этому обучить. Этакая возможность сминать её хрупкую, но неподатливую ткань как заблагорассудится и таким образом добиваться желаемого - управлять, наблюдать, строить. А второй инженер тем временем тяжело сглотнул и даже зачем-то отвёл глаза.
- Я решил посмотреть, сколько нас там было. Кроме нас троих и управляющего у распределителя было как минимум четырнадцать существ. Похоже, их здесь используют как батареи.
Закончив свою речь, светловолосый инженер посмотрел на своего собеседника, всеми силами стараясь скрыть свой страх. Его фиолетовые глаза, в самой глубине которых плескался страх, смешанный с надеждой, смотрели в чуть прищуренные тёмно-зелёные глаза Бруксайда. Он хранил в себе свои безрадостные домыслы только сутки, но в тот час ему казалось, будто бы он знал это едва ли не всю свою жизнь и только сейчас смог высказаться.
- Странно, - протянул Бруксайд не без доли недоверия. - Сам подумай, Орин, к чему бы мистеру Модсли использовать такой способ, когда он может построить всё без напрасных жертв?
- Не знаю, - со вздохом ответил Орин. - Но как-то я не верю в то, что я ошибся...
Бруксайд окинул его в ответ скептичным взглядом. Меньше всего сейчас Орин походил на того молодого инженера, с которым он с детства учился у Модсли и долгие годы работал бок о бок. Пугаться собственных мыслей, равно как и вообще строить такие теории, Орину не было свойственно никогда. И в то же время у самого Бруксайда имелись некоторые сомнения касательно работы фабрики. Вряд ли бы простым искажением любого физического закона можно бы было добиться такого КПД. Кроме того, Бруксайд, как без малого бог, обязательно бы подметил эти искажения. И им не сказали, что именно позволяет получить такой КПД - лишь упомянули, что это - некое изобретение Модсли. Значит, здесь точно должно быть что-то другое...
- Давай так, - сказал он, встав из-за стола и ещё раз посмотрев на Орина. - Возвращаемся в комплекс - всё равно уже пора - и там я посмотрю сам, прав ты был или нет.
Комплекс встретил обоих тихим гулом приборов, работающих не в полную силу, как днём, полумраком и пустотой. Ночная смена явно запаздывала. Выругавшись про себя на ленивых, непунктуальных рабочих и решив, что обязательно расскажет Модсли об этом инциденте, Орин спросил у Бруксайда делано спокойным тоном:
- Ну что?
Однако тот не отвечал. Лицо его было сосредоточено, губы поджаты, расфокусированный взгляд метался по сторонам, словно бы он пытался что-то высмотреть где-то вдалеке. За изнанкой этой реальности.
Мир расплывался перед глазами, очертания приборов слились в одно неразборчивое мутное пятно. Только тогда, когда делаешь это, понимаешь, откуда пошло выражение "ткань реальности" - когда искажаешь её, она действительно выглядит именно так. И, тем не менее, Бруксайд пока что не видел ничего, что могло бы натолкнуть его на мысль о правоте Орина. Ничто вокруг пока что не казалось подозрительным или не тем, как что выглядело в обычной жизни. Младший инженер прилагал все усилия, едва ли не выворачивая для себя мир наизнанку - и, в конце концов, его старания увенчались успехом.
Что-то судорожно шевелилось чуть поодаль от него. Заметив это движение, Бруксайд тут же развернулся - и, шокированный, чуть было не рухнул на пол. В одном из приборов, сейчас уже вполне различимых, отчётливо угадывались чьи-то измождённые очертания. Худое покрытое шрамами тело... одной конечности, кажется, нет... Что-то более отчётливое Бруксайд разобрать не смог, как ни пытался. Истинный облик того, кто бы перед ним ни был, оказался запрятан слишком глубоко за гранью реальности, и его навыков искажения мира пока что не хватало ни на то, чтобы увидеть его, ни, тем более на то, чтобы что-то предпринять, чтобы вытащить его оттуда.
Каким-то шестым чувством Бруксайд понимал, что он увидит, если осмотрится, и в то же время его голова сама, против его воли, медленно повернулась налево. Всеми силами он старался унять бившую его дрожь. Все устройства включали в своё строение людей - измученных, изувеченных, слабых, но каким-то невероятным образом всё ещё живых. Жуткая правда, скрытая глубоко за изнанкой реальности.
Но самое худшее ожидало Бруксайда потом, когда он решил прислушаться. Звуки изнанки реальности долетали сквозь него словно толщу воды, и он даже не мог понять, голоса это их или обрывки мыслей. Однако ему было важно совсем не это. То, что они говорили, напугало его гораздо больше.
- Скорее бы смерть...
- Это мучительно... вот бы убили...
- Я так больше не могу... устал... больно... убейте меня!
Чудовищно. Просто чудовищно, и этого никак не изменить. Бруксайду ничего не оставалось, кроме как закрыть глаза и попытаться избавить свой разум ото всех мыслей - и от тех, что позволяли ему искажать реальность, и от вызванных увиденным там. Бруксайд не мог заставить себя даже открыть глаза, пока крики "батарей" не утихли и не сменились привычным размеренным гулом приборов.
- Что с тобой? - испуганно спросил Орин.
Бруксайд тяжело дышал. Только сейчас он осознал, насколько же события этого долгого, трудного дня его утомили. Он даже не мог больше стоять на ногах - колени дрожали и подгибались. Он чувствовал, как по его лбу бежит холодный пот. Не заботясь о том, какую реакцию это может вызвать, он медленно опустился на пол рядом с одним из приборов и схватился за голову - воспоминания об увиденном не собирались так просто его оставлять.
- Запускай этот прибор на полную мощность, - выдохнул он, ощущая, с каким трудом ему даётся каждое слово. Язык отказывался ворочаться, в горле словно бы встал свинцовый ком. Однако молодой инженер старался не показывать своих ощущений.
Орин посмотрел на него ошарашенно. Он собирался уже было что-то спросить, но тут он увидел глаза Бруксайда - блестящие, огромные, совершенно безумные. Без слов догадавшись о том, что случилось, он быстро осмотрел прибор, на который и указал Бруксайд, запомнил его название и со всех ног побежал в рубку управления.
А Бруксайд тем временем так и продолжал сидеть, уткнувшись себе в колени и стараясь привести свои нервы в порядок. У него не было сил даже на то, чтобы отереть холодный пот, выступивший на лбу. Шквал эмоций сменился абсолютной пустотой - лишь крики, которые ему довелось услышать, по-прежнему изредка всплывали в его голове. Он даже не знал, сколько он просидел так - несколько секунд или несколько часов. Лишь оклик Орина заставил его вздрогнуть и поднять глаза.
- Всё готово, Бруксайд. Только зачем тебе это?
- Ты был прав, - со вздохом сказал Бруксайд, с огромным трудом поднимаясь на ноги. - Только здесь не только живые батареи. Сами машины - тоже...
Сложное чувство. С одной стороны, Бруксайду хотелось высказаться хоть кому-то об увиденном. С другой - он понимал, что просто не сможет выдавить из себя ни слова. Он стоял, зачем-то держась за свою шею, словно бы его что-то душило, и, хотя он всё ещё мелко дрожал, а глаза его смотрели несколько безумно, он, по крайней мере, мог стоять на ногах куда увереннее, чем ещё недавно.
- Что будем делать? - мрачно спросил его Орин.
Прежде чем ответить, Бруксайд посмотрел на включённый механизм, в котором сейчас ничего не выдавало его истинную сущность. Машина работала в полную силу, громко гудя и уверенно сепарируя элементарные частицы и отправляя их в накопитель. Впечатляющее зрелище.
"Если, конечно, не знать, что за ним стоит", - невесело подметил Бруксайд. Действия его были в этот раз быстрее его собственных мыслей. Уцепившись за грань реальности, он снова принялся сворачивать её ткань, сгибая её совершенно не в том направлении, в каком делал это раньше. Работа, ещё более тонкая, чем предыдущая, попытка сделать без тренировок то, что до этого не делал никогда - просто уничтожить всё живое в пределах одного ограниченного участка, как бы тщательно оно ни было скрыто.
До последнего Орин не понимал, что именно хочет сделать Бруксайд. Осознание пришло меньше чем через две минуты. Из-под сепаратора начала сочиться кровь - чёрная, маслянистая, но всё ещё со своим характерным ржавым запахом. Прибор затрясся - мелко, хаотично, совсем как живое существо, но работу продолжил. И затем, едва Орин успел понять, что произошло, как на весь комплекс раздался короткий, громкий, полный боли вскрик, казалось, разрывающий воздух. От неожиданности Орин даже отшатнулся назад, споткнулся, но, к своему счастью, на ногах устоял. Всё произошло так быстро, что ему невольно подумалось, а не показалось ли ему всё это. Но лужа чёрной крови, всё ещё текущей из-под сепаратора безмолвно свидетельствовала: нет, всё это не плод больного воображения.
Чувствуя, как его колотит дрожь, Орин посмотрел на индикаторы сепаратора, сухо отчитывающиеся о его работе, словно бы ничего не случилось. Прибор, несмотря на смерть одной из своих составляющих, продолжал работать. Однако КПД его в разы упал. Вместо ста одиннадцати процентов он теперь едва составлял восемьдесят. Результат, безусловно, впечатляющий, но уже не невероятный.
- Они сами просят смерти, - неожиданно глухо сказал Бруксайд, всё ещё держась за шею. - Нам их не вытащить, я сначала пытался... не знаю даже, как именно их... туда...
Говорить Бруксайду всё ещё было непросто, но он приложил все усилия, чтобы взять себя в руки после пережитого. Отпустив свою шею, потряся головой, словно желая избавиться от наваждения, он откашлялся и уже более уверенно продолжил:
- Я решил проверить, влияет ли их смерть на сами устройства, и как сильно. Видишь, они не ломаются, но КПД падает. Не знаю, что тут за связь, но я бы вот так, - кивнул он в сторону сепаратора, - поступил со всеми. Извини, но я привык работать с машинами, а не полутрупами в их облике.
Орин скептично поджал губы:
- Ты же сам сказал: КПД падает. Благородство - это хорошо, но я бы не хотел потом получить от мистера Модсли выговор за то, что мы перепортили все устройства из-за наших благих намерений и из-за этого не уложились в срок.
Он надеялся, что его доводы окажут своё воздействие. Без слов, ему самому было жутко от того, что он теперь знал, с чем, а, точнее, кем именно он вынужден работать, но всё же страх подвести Модсли и сорвать ему крупнейший и невероятно выгодный контракт был сильнее. Орин не собирался заставлять Бруксайда отказываться от идеи помочь несчастным навсегда - лишь подождать немного, хотя бы до окончания работ над сектором галактики. Сейчас его благородный порыв может сделать хуже всем - самому себе, Орину, Модсли, и, что важнее, этим несчастным. Однако Бруксайд был непреклонен.
- Работа и так идёт в хорошем темпе. Отсрочка, даже небольшая, не сделает погоды. Мы же специально просчитывали все варианты - даже самый худший, если комплекс встанет на несколько дней. В любом случае мы успеваем. Кроме того... - неожиданно снова запнулся он, - их тут много. Очень много. Возможно, даже все механизмы... такие. Для нас это ничто, но для них это много бы значило.
Орин мог лишь покачать головой в ответ на это. Безрассудный, крайне безрассудный поступок. Он уже было открыл рот, чтобы высказать Бруксайду всё, что думает о нём, как тот неожиданно резко шагнул вперёд:
- Неужели самому не неприятно? - коротко спросил он.
- Неприятно, - согласился Орин. - Но я всё же боюсь. Кто их так? Модсли? Помнишь, нам рассказывали, как он по ошибке превратил своего друга в детали от двигателя? Вдруг он узнает? Слушай, давай закончим с этим заказом и потом...
- Может, и Модсли, - вздохнул Бруксайд. - Мне всё равно.
Всем своим видом показывая, что разговор закончен, Бруксайд отвернулся и пошёл куда-то вглубь завода. Орин остался один наедине со своими не самыми радостными мыслями. Всё же Бруксайд был прав - они инженеры, а не пыточных дел мастера. И, как ни старался Орин настроить себя на то, что надо работать дальше, чтобы не подвести их наставника, он вспоминал то, что подметил сам, и безумные глаза Бруксайда, явно увидевшего куда того больше.
Кроме того, они с Бруксайдом столько пережили вместе. Учёба у Модсли, работа под его началом, первая совместно поставленная планета, первая созданная галактика. Нет. Всё же друг, в словах которого была своя правда, был для него дороже гневливого наставника.
Уже через несколько минут, Орин, тяжело дыша от быстрого бега, стоял перед Бруксайдом. Его всё ещё била крупная дрожь, глаза блестели не менее безумно, чем у самого Бруксайда где-то час назад, но в целом он выглядел просто испуганным, но не обезумевшим от страха. Окинув взглядом его фигуру, Бруксайд безмолвно поднял бровь, словно бы вопрошая его о чём-то. В ответ же Орин лишь кивнул и указал назад, на другой механизм, истекающий чёрной кровью.
Дороги назад больше не было в любом случае.

Сколько их здесь всего? Молодые инженеры могли лишь удивляться тому, с каким же беспощадным изяществом был построен комплекс. Всё взаимосвязано и в то же время автономно, всё способно работать несколько суток подряд, фактически всё без исключения включает в свою структуру живое существо. Орин и Бруксайд до сих пор не понимали, какая между этим может быть связь, но обоим было очевидно: именно это в совокупности с мастерством их наставника позволило достичь таких выдающихся темпов и результатов.
Как ни испугала их внезапно открывшаяся правда, прекращать собирать ресурсы для восстановления целого сектора галактики они не собирались. Бруксайд оказался прав: даже то, что они с Орином периодически уничтожали живые составляющие механизмов, на работу комплекса повлияло несильно. Оба даже порой задумывались, видит ли вообще кто-то кроме них то, что каждый день общий КПД комплекса падает на какие-то миллионные. По-прежнему они ходили от фабрики к фабрике, осматривая готовую продукцию, собирая её, а затем - бережно адаптируя её к транспортировке на далёкое расстояние и готовя различные компоненты к взаимодействию и будущему влиянию друг на друга.
И в то же время они продолжали пытаться решить проблему живых механизмов - если, конечно, избранный ими путь можно было назвать решением. Каждый вечер и каждое утро, когда одна смена уходила, а другая ещё не успевала прийти, младшие инженеры отправлялись в любой из входящих в комплекс завод и уничтожали там столько живых составляющих механизмов, сколько могли. Чаще всего больше трёх им убрать не удавалось - слишком сильно приходилось искажать реальность и слишком много времени и сил у них на это уходило.
Каждый раз с приходом смены рабочих Орин и Бруксайд ожидали, что те заподозрят неладное. Но время шло, и ничего такого не происходило. Рабочие продолжали заниматься своим трудом, сбор ресурсов медленно близился к завершению и, судя по всему, они и вовсе не замечали того, что в работе приборов что-то изменилось. Молча они продолжали работать на своих машинах, являющихся уже чисто механизмами, а не адским симбиозом техники и тщательно сокрытой органики.
Однако в то же время энтузиазм младших инженеров таял с каждым днём. То, что раньше казалось им вполне по силам, теперь напоминало борьбу с ветряными мельницами. Что такое - уничтожение живых составляющих трёх машин на фоне того, что в комплексе их - миллиарды? Утомительная, почти бесплодная, неблагодарная и очень тяжёлая работа - и морально, и физически. Всё чаще Орин ловил себя на мысли о том, что ему надо было настоять на своём и убедить Бруксайда не делать ничего хотя бы не то что до восстановления сектора - до окончания сбора ресурсов. Однако теперь он был вынужден с огромной неохотой признать перед самим собой: теперь он не сможет заставить себя сделать совершенно ничего. Ни отговорить Бруксайда, ни связаться с Модсли и узнать у него, что именно за чертовщина здесь творится, ни посоветоваться с управляющим комплекса, каждое утро верно предоставляющим им с Бруксайдом отчёт о проделанной работе и молча забирающим у них составленный ими же план на новый день, ни даже просто перестать лишать живую технику жизни с присущей любому инженеру планомерностью и дотошностью. Он просто боялся всех их - начиная от своего наставника и заканчивая увиденным за изнанкой этой реальности. Всё сильнее происходящее напоминало Орину трясину, выхода из которой просто не существует. Впервые в жизни младший инженер не знал, что ему делать. И все попытки найти иной путь кроме того, чтобы покориться судьбе и по-прежнему каждое утро и вечер уничтожать хоть часть живой составляющей всей техники на пару с Бруксайдом не приводили ни к чему.
Не менее безрадостным происходящее казалось и Бруксайду. Только спустя несколько дней он начал осознавать всё, что наделал. Мало того, что они с Орином регулярно портили технику принадлежащую не им, а Модсли, так ещё, что более, они убили уже изрядное количество живых существ. Да, они сами молили об этом. Но теперь Бруксайд не был уверен в том, что они вообще имели право лишать жизни кого бы то ни было. Не желая быть садистами, молодые инженеры невольно стали палачами. Сомнительная альтернатива.
Много раз они пытались выговориться друг перед другом, желая найти выход из возникшей ситуации вместе, но всякий раз попытки эти не приводили ни к чему. Ни Орин, ни Бруксайд не могли найти подходящих слов и пересилить себя. Они говорили о чём угодно, кроме того, что действительно тревожило обоих. Пока не выяснилось ещё кое-что. Долгое время оба совершенно не думали о том, кого именно используют в качестве приборов. Пока однажды Бруксайд не вгляделся в лицо одного из этих несчастных повнимательнее. У одного из устройств было лицо молодого человека, который когда-то учился вместе с Орином и Бруксайдом у Модсли мастерству инженера. Приятный молодой человек, отзывчивый. Однако инженер из него вышел бы вряд ли, и это понимали все. Трудолюбия ему определённо не хватало. Когда он исчез, Орин и Бруксайд, единственные, кого Модсли выделил из всех, кто желал с ним учиться, не удивились, полагая, что он просто вернулся домой. И вот теперь они нашли его здесь - постаревшего, искалеченного, так и не увидевшего тех, с кем он много лет провёл бок о бок.

С каждым днём комплекс кажется всё более неуютным и зловещим. Словно бы те, кто был там из-за чьей-то злой прихоти заперт в виде устройств, не желали терпеть рядом никого постороннего. А, может, пытались так уберечь других от своей участи - через страх.
Подумав об этом, Бруксайд поморщился и невольно отдёрнул руку от одного из приборов. Жив ли он, или они с Орином убили его когда-то раньше? Он не мог сказать даже этого. Усталость и нервное напряжение брали своё. Долгие полубессонные ночи не давали ему воздействовать на реальность в полную силу. Одно не могло не радовать - сбор ресурсов был завершён, и уже завтра они с Орином должны были присоединиться к Модсли.
Орин, стоявший неподалёку, явно ни о чём таком не думал. Взгляд его был серьёзен, но в то же время его глаза не смотрели никуда - как почти всегда бывает, когда искажаешь реальность. В отличие от Бруксайда, у него на это явно остались и желание, и силы. Однако уже буквально через минуту он зажмурился, потряс головой, словно желая избавиться от наваждения и зачем-то схватился за голову, словно бы она у него резко заболела:
- Не выходит, - со вздохом сказал он. - Мне как будто что-то мешает.
- Мешает? - переспросил Бруксайд с недоверием.
Орин прекрасно понимал, почему его напарник ему не поверил. Однако объяснить, как именно такое случилось, он тоже не мог. Всё это было и за гранью его понимания.
- Не знаю. Честно. Но всякий раз меня что-то как будто выталкивает назад, точнее не могу объяснить.
Всеми силами Бруксайд старался не показывать охватившую его тревогу. Хотелось бы, конечно, верить в то, что это приключилось с Орином только из-за усталости. Но что если пытаясь вот так помочь тем несчастным, не жалея себя, они просто начали терять с таким трудом приобретённые навыки? Или, что хуже, их кто-то заметил? Но кто? И как именно? Ведь кроме них никто во всём комплексе воздействовать на реальность не мог, равно как и не мог распознать всех этих воздействий.
- Странно, - хмыкнул Бруксайд, подводя черту под своими размышлениями и пытаясь так заставить себя успокоиться. - Пожалуй, надо кое-что проверить...
Уставшему разуму искажать реальность было намного тяжелее. Её неподатливая ткань так и норовила выскользнуть каждый раз, мутные пятна перед глазами не складывались пока что ни в один целостный образ. Даже звуки, и те не доносились до ушей инженера. Всё было по-странному, непривычно тихо.
"Что-то точно не так", - подумал Бруксайд, с трудом заметив в этой тишине один-единственный, еле ощутимый разум живого механизма. Ещё меньше суток назад это у него не требовало таких невероятных усилий. Однако размышлять времени не было - реальность могла ускользнуть из-под его контроля в любой момент. Удерживая её всеми силами, Бруксайд попытался сделать то, что за всё время пребывания в комплексе стало для него рутиной - свернуть реальность так, чтобы всё живое, находящееся в определённой его части, умерло.
Однако не тут-то было! Нечто совершенно непонятное, но мощное выскользнуло из глубин реальности, Бруксайду пока что неподвластных, и со всей силы словно бы вырвало эту хрупкую ткань из его рук. Всё произошло так быстро, что Бруксайд даже не успел понять, что именно это было. В тот же миг в глазах резко потемнело, левый висок пронзила боль. А затем он словно через толщу воды ощутил, как его кто-то цепко держит за руку, а издалека донёсся знакомый голос:
- ... какого чёрта!
- Мы... не знали... думали... - ответил ему кто-то ещё.
Бруксайд потряс головой, желая вновь обрести контроль над своими чувствами. Голова немилосердно разрывалась, тусклый свет в коридорах комплекса казался ему теперь тошнотворно ярким. Холодно. А прямо перед ним стоит Орин, бледный как полотно.
- Ты прав, - сказал он, подозревая, что Орина напугало лишь его состояние. - Не знаю, что это, но оно просто не даёт искажать реальность. Может быть, нам стоит...
- ... рассказать мне честно, зачем вы решили портить мне технику? - раздался раздражённый голос сзади.
От одного его звука Орин вздрогнул, а лицо его исказилось в гримасе страха ещё сильнее. А Бруксайд только сейчас понял одну простую вещь: кто-то всё ещё держит его за локоть мёртвой хваткой, и это явно был не Орин.
"Нет..." - только и смог подумать младший инженер, медленно оборачиваясь и чувствуя настоящую обречённость. Он прекрасно догадывался, кого именно он увидит. Так и оказалось. Позади него, крепко держа его за руку, словно боясь, что он убежит, стоял мистер Модсли, явно разозлённый до предела.
- Как вы здесь оказались? - глупо спросил Бруксайд.
Модсли в ответ лишь недовольно поджал губы:
- Рабочие каждый день высылают мне отчёты, - небрежно бросил он. - И я сразу заметил, что КПД комплекса падает. Сначала я, правда, решил, что это обычные сбои и велел им разобраться самим, но когда они сказали, что техника в общем и целом работает без перебоев, я понял, что тут что-то нечисто. Когда я осмотрел комплекс, я понял, что действуют с другой грани реальности. А тут, кроме вас, на реальность воздействовать никто не может. Оставалось только вас непосредственно за этим застать.
Выслушав это, Орин и Бруксайд затравленно переглянулись. Всё окончено. Всё случилось именно так, как они и боялись. А Модсли тем временем отпустил Бруксайда и отошёл чуть в сторону, не сводя со своих помощников пристального взгляда:
- Итак, почему же вы решили портить мне технику? - повторил он свой вопрос.
Оба младших инженера молчали. Модсли продолжал пристально смотреть на них, но в его взгляде уже отчётливо читалось нежелание ждать. Заметив это, Орин тяжело вздохнул. Терять им с Бруксайдом всё равно больше нечего. Значит, можно хотя бы попытаться узнать правду.
- А зачем вы делаете из людей приборы?
Выпалив это, Орин замолчал и невольно опустил голову. Не понаслышке он знал о гневливости Модсли, и потому ожидал, что его наставник сейчас просто наорёт на него, отказавшись отвечать. А затем... лучше даже и не думать.
Однако Орин ошибся. Подождав некоторое время, старший инженер неожиданно склонил голову набок и усмехнулся:
- Благородство, значит! Ну что же, может, вам и стоило сначала узнать, на чём именно и как работают мои фабрики.
Ожидавшие от своего наставника какой угодно реакции, кроме этой, Орин и Бруксайд замерли на месте, смотря на него с искренним удивлением - но уже не страхом. А сам Модсли тем временем поправил свою кожаную куртку и продолжил:
- Когда я строил этот комплекс, передо мной встали две огромные проблемы - нехватка энергии и низкий КПД. Никакой известный источник энергии не решил бы мою проблему - комплекс огромен и работает в бешеном темпе - как мне и необходимо. В придачу к нему пришлось бы строить энергостанцию, и не одну, и то этого бы не хватило. Она просто расходовалась бы быстрее, чем мне нужно. Из этой проблемы отчасти вытекает вторая - моим темпам работы соответствует КПД равный ста процентам, а то и выше. Любое значение ниже, даже незначительно, - и темп теряется. А, значит, теряются и мои деньги, больше времени на каждый проект, меньше клиентов.
В ответ на эту речь Орин и Бруксайд согласно кивнули. Масштаб этих проблем они представляли прекрасно, вот только пока что им не было очевидно, какая связь между этим и живыми механизмами.
- Я пытался справиться с этими проблемами как мог, - продолжал объяснять не подозревающий об их мыслях Модсли. - И почему-то всякий раз у меня выходил высокий КПД при низком качестве и огромных энергозатратах. Стоило мне всё рассчитать и поставить источники энергии помощнее - как весь комплекс то и дело грозил взлететь на воздух. Искажать же пространство всякий раз так, чтобы этого не произошло, я тоже не желал. Я знал, что должно быть другое решение.
И нашёл я это решение внезапно. В те годы я был далеко не единственным инженером. Кроме меня существовало множество их, каждый со своей техникой работы, расценками и учениками, иногда даже целой школой. Так вышло, что примерно в то же время один из них обанкротился - признаюсь, доля моей вины в этом всё же существовала. После того, как это случилось, он отправился к другим инженерам, прося у них работу. Какую угодно - лишь бы в сфере строительства планет. Когда же три инженера подряд не пожелали иметь с ним дела, он пришёл с той же просьбой ко мне. И именно тогда я понял: вот оно, решение.
- И вы решили... - рискнул перебить его Бруксайд, но вовремя оборвал себя на полуслове. Однако Модсли совсем не собирался злиться на своего ученика.
- Да. Тогда, лишь услышав его просьбу, я невольно натолкнул себя на идею: вот он, бесконечный источник энергии и устройство с так необходимым мне КПД в несколько раз выше нормы, - разумная жизнь. Видите ли, мальчики, жизнь обладает двумя важными факторами - полной самоотдачей и способностью приспособиться ко всему. Поистине неиссякаемый источник энергии, да ещё и обладающий КПД, превышающий КПД любой, даже самой совершенной машины. Ограничены лишь возможности имеющегося у этой жизни организма, но для меня это не было проблемой. Своему заклятому приятелю я создал хорошую оболочку, при грамотном обращении минимум оборот галактики протянет. Поняв это, я не стал останавливаться на достигнутом. Я приложил все силы к тому, чтобы остальные инженеры разорились. Им и их ученикам ничего не оставалось, кроме как прийти ко мне - если, конечно, они хотели продолжать работать в этой сфере деятельности. Если же нет - я их не заставлял и ни в коем разе не преследовал.
Сказав последнее, Модсли многозначительно посмотрел поочерёдно на Орина с Бруксайдом, дав им без слов понять, что именно он имел в виду. А затем протянул несколько отрешённо:
- Да, не отрицаю, они теперь молят о смерти. Но это проблема не моего жестокого с ними обращения, а их слабости. Всех их было легко разорить исключительно по одной причине - они были ленивы и жалостливы, жалели и своих клиентов, и себя любимых. Кроме того, им до сих пор не понятна одна простая истина: если ты работаешь и действительно считаешь, что эта работа - для тебя, будь готов к полной самоотдаче. Твоя профессия - это не что-то тебе навязанное и никогда не должна таковой являться. Это - часть тебя, и молить о смерти только из-за того, что это почему-то не соответствует твоим представлениям, по крайней мере, малодушно. У них был выбор: уйти или остаться. Они все его сделали. А вы, убивая их, не только вредили всему комплексу, но и им самим, потакая их слабостям. Необоснованным, между прочим, - вся моя техника получает очень достойное обслуживание.
Младшие инженеры даже не знали, что сказать. Вся ситуация предстала перед ними в ином свете, но всё равно она казалась невероятно мерзкой и даже тошнотворной. Минуты две Орин и Бруксайд просто смотрели на Модсли, не в силах произнести что бы то ни было. Да и нужно ли было что-то говорить, или было бы лучше просто забыть и этот разговор, и сам комплекс как дурной сон?
- Но... тут же не только они, но и ваши бывшие ученики. Мы видели... - выдавил из себя Бруксайд.
- Верно, - согласился Модсли. - Только поверьте, Бруксайд, я и их сюда силой не загонял. Просто когда я понял, что из всех, кто желал учиться у меня, инженеры могут выйти лишь из вас двоих, я велел остальным убираться по домам. Естественно, многие не хотели расставаться со своей мечтой. Они умоляли меня оставить их. В качестве кого угодно - лишь бы оставить.
Выдав это, Модсли сделал ещё одну многозначительную паузу. Дальше продолжать разговор он не хотел сам. Не просто так он так долго не хотел говорить своим ученикам правду о комплексе - знал, какие чувства вызовут у них знания о живых батареях и не только. Одно дело когда к использованию таких ресурсов ты пришёл сам. Другое - когда кто-то другой фактически силой открыл тебе глаза на их наличие и необходимость.
Однако долго предаваться праздным мыслям Модсли не собирался. Слишком много из-за альтруизма младших инженеров было упущено времени. Сложив руки на груди и поджав губы, он коротко бросил:
- Хватит болтовни. Заканчивайте сбор, если нужно, и отправляемся.

Ещё недавно полностью пустая, а ещё раньше - разрушенная, усеянная обломками планет и хаотичными скоплениями газов, оставшихся от звёзд, теперь часть космоса поражала своим оживлением. То и дело потоки раскалённых газов сплетались друг с другом, создавая звёзды, множество светил сияли всеми возможными и самыми невероятными цветами, а центры гравитации, тесно связанные с ними, наслаивали вокруг себя часть планеты за частью. Работа поистине тонкая, дорогая, поражающая своим масштабом и кропотливостью. Даже вечно недовольный и то и дело заставляющий своих учеников переделывать всё не раз и не два Модсли в этот раз оказался скупым на замечания.
А те тем временем тихо выполняли свою работу, не ощущая ни радости, ни разочарования - ничего. Только усталость и нечто вроде облегчения из-за того, что теперь они наконец-то были далеко от зловещего комплекса. Равно как они немного радовались решению Модсли условно разделить повреждённый сектор на три части, чтобы каждый работал в своей. Таким образом, контакты инженеров друг с другом были сведены к минимуму - они виделись лишь тогда, когда запланированный на местные сутки объём работ был выполнен, и Модсли осматривал плоды трудов своих учеников.
Однако в тот день Бруксайда не радовало даже это. Всеми силами он старался успокоить себя, убедить, что у него всё получится, но особым успехом его попытки себя успокоить не увенчались. Слишком тяжёлой ему казалась грядущая работа. Да, он умел многое, но до этого дня чёрную дыру ему не приходилось создавать никогда.
Закрыв на миг глаза, чтобы лучше сосредоточиться, он положил обе руки на приборную панель перед собой и нажал нужную последовательность кнопок, приводя строительную технику в готовность. Затем, когда он убедился, что всё работает исправно, он на миг отвёл глаза от панели и начал искажать реальность, так, чтобы за её грань могла проникнуть и техника - генераторы, маршрутизаторы, промежуточные стыковочные звенья. Быстро окинув приборы взглядом, дабы убедиться, что всё работает правильно, Бруксайд нажал ещё на две кнопки и уверенным движением опустил небольшой рубильник. Послушная его командам, техника начала осторожно вплетать в ткань космоса частицы антиматерии - более точно описать этот процесс было вряд ли возможно. Расположение каждой из них было просчитано с невероятной тщательностью - одно неверное действие могло привести к катастрофическим последствиям. Прослойка, чтобы у антиматерии ненароком не возникло контакта с обычной, присоединение частицы к частице, медленное, осторожное. Искажение космоса так, чтобы это действительно была чёрная дыра, а не просто сгусток антиматерии. Бруксайд даже боялся отвести от космоса глаза, чтобы ненароком не испортить всё своим же собственным страхом.
Реальность, которую он вынужден был удерживать, дабы дать машинам возможность работать с ней, то и дело норовила выскользнуть из его хватки, но пока что Бруксайд всецело ситуацию контролировал. Но с каждой секундой он чувствовал, что удерживать её ему становится всё тяжелее - сказалась усталость и напряжение последних дней. Боясь потерять контроль над ситуацией, он пытался закончить с созданием чёрной дыры как можно быстрее. Нервным взглядом Бруксайд смотрел на машины, которые, как ему казалось, делают всё издевательски медленно. В какой-то момент он даже невольно подумал, что своими собственными усилиями, без помощи техники, он справился бы с работой куда быстрее и ничуть не хуже. Однако не успел он на ней сосредоточиться, как произошло непредвиденное.
Меньше чем за долю секунды недостроенная чёрная дыра выросла в два раза, вспыхнув ярко-голубым светом. Быстрее, чем Брксайд успел что-либо предпринять, она, мерцая и словно бы вращаясь вокруг своей оси, поглотила и строившую её технику, и несколько неудачно оказавшихся поблизости устройств, связанных с другими космическими объектами. Холодея от страха, Бруксайд еле сдержался от того, чтобы отшатнуться назад, и уставился на чёрную дыру. В отчаянии он принялся нажимать на все кнопки на приборной панели, надеясь, что хоть один из приборов уцелел, но никакого эффекта это не возымело. С каждой секундой чёрная дыра разрасталась, засасывая в себя всё, что оказалось поблизости. Всё более отчётливо Бруксайд ощущал, как контроль над реальностью у него ускользает, и он не может сделать ничего, чтобы вновь его обрести.
В отчаянии он хватался за все грани реальности, надеясь уцепиться хотя бы за что-то, что может ему помочь. Но всё было тщетно. Вышедшая из-под контроля реальность давала ему возможность лишь ухватиться за неё - но никак не исказить. Всё, что происходило, теперь находилось вне пределов его власти. Сотворённая им же чёрная дыра разрасталась бешеными темпами, поглощая все ближайшие к ней звёзды и уже подбираясь к планетам. И все попытки даже хотя бы разрушить её, чтобы положить этому конец и начать её создание сначала, приводили лишь к ещё большему осознанию собственного бессилия в этой ситуации. Антиматерия, из которой она была сотворена, расползалась по почти что отстроенному сектору галактики словно яд.
- Мистер Модсли! - испуганно взвизгнул Бруксайд, понимая, что помощи ему ждать неоткуда. Контроль над ситуацией утерян полностью. Бригада рабочих, бывшая с ним, такие же исполнительные, незаметные и молчаливые люди, как и работники комплекса, лишь только ситуация начала выходить из-под контроля, бросились врассыпную. Видимо, знали не понаслышке, чем это может быть чревато.
Каждая попытка ухватиться за реальность теперь отдавалась в голове чудовищной болью. Чёрная дыра разрасталась, разрушая светила, планеты и звёзды, повреждая даже сам космос вокруг себя. С каждой секундой мощь её росла поистине чудовищными темпами. С поразившей его самого холодностью Бруксайд подумал: уже скоро этот сгусток антиматерии доберётся и до него и просто разорвёт его в клочья.
Однако быстрее, чем он успел испугаться собственной же догадки, чёрная дыра резко застыла, словно бы кто-то остановил время. С трудом держась на ногах и чувствуя, как головная боль с каждой секундой отступает, Бруксайд осмотрелся.Чёрная дыра застыла на месте, и пока что опасности она точно не представляла. Рабочие по-прежнему стояли чуть поодаль, так и не решаясь подойти. А рядом с ними стоял Модсли - с расфокусированным взглядом и мрачный как туча.
Быстрее, чем Бруксайд успел что-либо предпринять, Модсли кинулся к приборной панели, резко оттолкнув от неё своего ученика. Не теряя ни доли секунды, он быстро нажал на несколько кнопок одновременно и дёрнул на себя один из дальних рычагов. Было видно, что удерживать чёрную дыру ему невероятно тяжело - взгляд его расфокусированных глаз метался из стороны в сторону, а плотно сжатые губы еле заметно тряслись. Он нажимал на кнопку за кнопкой, переключатель за переключателем, останавливая все ведущиеся поблизости работы и сгоняя уцелевшую технику к месту катастрофы. Покуда Модсли удерживал чёрную дыру под своим контролем, угрозы она не представляла, но он не знал, сколько ещё он сможет её удерживать. Медлить нельзя было ни секунды. Резко опустив вниз два рычага одновременно, Модсли принялся набирать какую-то комбинацию из кнопок - совершенно хаотичную на первый взгляд. А техника тем временем разместилась ровно по периметру застывшей чёрной дыры и принялась за работу. Развернули специальное отгораживающее поле генераторы, сепараторы принялись отделять антиматерию от обычной, а специальные контейнеры с маршрутизаторами - по тончайшим ярко-белым туннелям засасывать антиматерию внутрь самих себя. За действиями своего наставника и работой техники Бруксайд следил как заворожённый.
Опытному инженеру убрать чёрную дыру, пусть и вышедшую из-под контроля, труда не составило. Куда больше отрицательных эмоций у него вызвало другое. Дождавшись, пока от чёрной дыры останутся лишь отдельные частицы антиматерии, которые теперь не могли ни разрушить что бы то ни было, ни даже собраться в новую чёрную дыру, он внимательно посмотрел на Бруксайда.
Никогда до этого Бруксайд не видел у Модсли такого взгляда. Желай инженер уничтожить этим взглядом своего помощника, тот бы моментально свалился замертво. Лёгкое облегчение от того, что его всё-таки спасли, сменилось новой волной страха. Только теперь он начал осознавать, что именно наделал - из-за его оплошности только что отстроенная часть этого сектора космоса снова была уничтожена. Он боялся даже представлять себе масштаб этих разрушений. Сотни звёзд, чуть ли не десяток планет, по меньшей мере два светила, не говоря уже о строительной технике... Всю гигантскую работу, которую он сам же проделал, теперь надо было начинать с нуля.
- С-спасибо, мистер М-модсли, - выдавил из себя Бруксайд, чувствуя, как по его лбу градом катится холодный пот.
Модсли никак не отреагировал на эту благодарность. Отведя глаза от своего ученика, он принялся осматривать то, что осталось от сектора галактики. Чем дольше он смотрел, тем сильнее он хмурился, осознавая весь масштаб разрушений.
- Бруксайд, - с деланным равнодушием сказал он, - я же всегда говорил вам, что лучше не браться за то, что не умеете, чем попытаться и в итоге испортить всё.
Бруксайд затравленно молчал, отведя взгляд. Больше всего на свете ему хотелось просто убежать со всех ног куда подальше - настолько ему было одновременно страшно и стыдно. А Модсли, явно не особо заботясь о состоянии своего ученика, продолжал:
- Если уж вы решили поставить чёрную дыру, вам нужно было сначала попрактиковаться. Или обратиться ко мне, чтобы я показал, как это делается. Особенно когда узнали, что она по плану именно в вашем секторе. Стройплощадка - не ваш тренировочный полигон, Бруксайд. И я думал, что вы это понимаете.
- Я... понимаю, - с трудом подняв глаза, ответил Бруксайд. - Я просто... не знал...
- Не знал! - презрительно выплюнул Модсли.
Бруксайд стоял и молчал, не в силах не то, что что-то сказать - даже понять, стоит ли вообще говорить что бы то ни было. Он чувствовал себя так, словно бы подписал себе смертный приговор. Всё, что он мог, - это затравленно смотреть на Модсли, буравящего его немигающим взглядом и надеяться, что тот его простит.
- Вы представляете, какие это затраты? - неожиданно сказал Модсли. - Почти что всё, что вы строили тут за последние месяцы, придётся отстраивать заново. Это деньги. Это ресурсы. Это время. И всё из-за вашей самоуверенности, Бруксайд.
- Извините... - робко попытался вставить младший инженер. Но Модсли от него лишь отмахнулся:
- В первый раз, когда вы стали портить мне технику в комплексе, я вас простил. Третьей попытки я вам давать не собираюсь.
- Но... почему? Пожалуйста, мистер Модсли, я всё сделаю... сам создам... бесплатно, мне ничего не нужно...
- Дело не в том, что вы сделали, - поморщился Модсли, - а в том, из-за чего это произошло. К тому же, вам стоило бы запомнить, что работать бесплатно, как бы вы ни ошиблись в процессе работы, нельзя. Это всё равно труд. А любой труд должен быть оплачен.
Модсли снова замолчал, глядя прямо в глаза Бруксайду. А тот лишь молчал, прижимая зачем-то руки к груди. Теперь он окончательно убедился: лучше ему всё же молчать - и без того сморозил много глупостей, усугубив своё и без того незавидное положение. Прав был Модсли, когда иногда в сердцах называл его идиотом...
- Нам с вами придётся расстаться, Бруксайд, - неожиданно нарушил Модсли молчание. - Дальнейшего смысла в работе с вами я не вижу.
Пульсирующая головная боль от этих слов пронзила висок Бруксайда словно раскалённый штырь. Воздух неожиданно стал липким и вязким, а всё тело как будто налилось свинцом. Бруксайд просто не ожидал таких слов от своего наставника. Мысли путались, то и дело цепко схватывая разум, чтобы потом тут же исчезнуть. Он чувствовал себя вещью - отслужившей своё и потому выброшенной.
- Почему? - только и смог спросить младший инженер.
- Потому что один из основных показателей того, пошла ли вам впрок учёба или нет, - поведение в чрезвычайных ситуациях, - пояснил Модсли. - Несмотря на все проведённые со мной годы, вы по-прежнему не в состоянии ни исправлять свои ошибки, ни даже грамотно их совершать. Вы не можете даже находить из таких ситуаций выход. Первая реакция - либо звать на помощь, либо пытаться в спешке исправить всё в ущерб себе. Много раз я упоминал, что такой подход неверен в корне. Вы не инженер, Бруксайд. Хотя вашей вины тут нет.
Каждое слово, сказанное старшим инженером, звучало для Бруксайда как удар погребального колокола. Этого не может быть, просто не может! Неужели мистер Модсли и вправду сможет его выгнать? Сознание отказывалось это признавать. Бруксайд уже просто не мог представить себе жизнь без работы инженером, как и не мог представить самого себя кем-либо другим. Крупная дрожь била его тело, с надеждой смотрел он в глаза своего учителя, надеясь увидеть там хоть какой-то намёк на то, что для него ещё не всё потеряно. Но нет. Холодные светло-голубые глаза мистера Модсли смотрели на него совершенно бесстрастно.
- Если вам всё понятно, - холодно продолжил Модсли, - я отправлю вас на вашу родную планету.
Едва лишь он это сказал, как реальность начала сжиматься, на ткани реальности отчётливо ощутилась рябь. Чудом уцелевшие звёзды начали гаснуть. И едва лишь это началось, как Бруксайд даже вздрогнул, стряхнув с себя оцепенение. Только сейчас он полностью начал осознавать то, что произошло.
- Нет! - неожиданно для самого себя выпалил Бруксайд, кинувшись вперёд и схватив Модсли за рукав. - Мистер Модсли, умоляю, простите меня! Я исправлюсь, я смогу измениться, обещаю! Я сделаю всё, что вы скажете, только, прошу, не выгоняйте меня!
В лице мистера Модсли ничего не дрогнуло. Даже не стряхивая с себя руку Бруксайда, он задумчиво протянул:
- Есть у меня, в принципе, одна должность для вас на примете, правда, не непосредственно со мной, а в моём комплексе. Работа, скажу вам прямо, тяжёлая, особых перспектив повышения не предвидится, учиться со мной снова вы точно не будете. Зато вы по-прежнему останетесь работать в сфере строительства планет. Вас это устраивает?
- Абсолютно! - с энтузиазмом затряс Бруксайд головой.
В тот момент он совершенно не верил словам своего наставника о том, что больше он не будет его учеником никогда. Он просто не верил в это. Кем бы ни направил его работать Модсли, он был уверен, что проявит себя. Покажет, на что способен по-настоящему. И сможет доказать, что всё же из него выйдет первоклассный инженер. Бруксайду было наплевать даже на то, что ему снова придётся работать с живыми механизмами - что угодно, лишь бы не лишиться того, что за все эти годы стало едва ли не всей его жизнью.
На лице Модсли появилась тёплая, почти что отеческая улыбка, но взгляд его остался прежним - пронзительным и холодным. Никогда доселе не видевший таких эмоций у своего наставника, Бруксайд невольно отшатнулся назад, отпустив его рукав - настолько непривычно ему было видеть своего наставника таким. Уцелевшие звёзды вспыхнули нестерпимо ярко, а расстояние между ними сократилось в разы. Под ногами теперь был не изгиб реальности, создававший этакое подобие смотровой площадки, а металлический пол - потемневший и холодный. Воздух стал холодным, но странно тяжёлым и отчего-то пахнущим металлом. Очертания всего вокруг вдруг стали расплываться. Удивлённый неожиданной переменой во всём, Бруксайд хотел было шагнуть назад, но собственное тело отказалось ему повиноваться.
- Я же говорил: остаться решают многие, - неожиданно отчётливо услышал младший инженер совсем рядом голос Модсли. Но ни задуматься о том, что он имел в виду, ни даже ощутить хоть каплю недоумения он не успел. Невесть откуда взявшаяся тьма резко заволокла собой всё вокруг, а за светом исчезла и возможность воспринимать реальность.

... Пробуждение оказалось из разряда мучительных. Тело отказывалось подчиняться и казалось каменно-тяжёлым, перед глазами была кромешная темнота, в ушах стоял шум, не похожий ни на что из того, что Бруксайду доводилось слышать ранее. Он не понимал, что случилось, не понимал, где находится, и это действовало ему на нервы. Однако мириться с этим фактом он не собирался.
Сосредоточившись, младший инженер попытался открыть глаза, чтобы хотя бы понять, где он. Но почему-то собственные веки отказывались ему повиноваться. Словно у него их теперь не было вообще. Выругавшись про себя, он попытался протереть глаза или хотя бы ощупать свою голову - но тут он понял, что не может и поднять свою руку. Точнее, всё казалось так, словно ему и поднимать-то было нечего.
Несколько удивившись, Бруксайд решил немного полежать, не двигаясь, решив, что, может быть, это поможет ему понять, что с ним стряслось. Он не чувствовал ни своего тела, ни голода, ни боли, ни холода, ни жары. Совершенно ничего, кроме лёгкой усталости. Словно бы его забросило в пустоту. Всё, что он теперь мог, - это мыслить. И, кажется, немного искажать реальность.
От осознания последнего Бруксайд даже немного воспрянул духом. Если заглянуть за ткань реальности, быть может, удастся понять, что произошло, и где он очутился. И, самое главное, как отсюда выбраться. Что-то явно пошло не так, и он оказался не там, где ему следовало бы быть. Где - не столь важно, куда важнее - как отсюда выбраться. Модсли, предоставивший ему шанс остаться работать с ним, наверняка не будет искать и без того проштрафившегося ученика, а для самого Бруксайда эта ситуация может оказаться прекрасным шансом себя проявить. Воодушевлённый этим, Бруксайд устремил свой разум к тому, что за долгие годы стало для него одновременно привычным и новым.
Измождённый разум не смог долго удерживать ткань реальности. Она ускользнула от него фактически сразу, как ему удалось её захватить. Однако Бруксайду хватило даже этого мгновения, чтобы осознать произошедшее.
"Так вот что это за должность..." - подумал Бруксайд. Исказив реальность, он увидел далеко не космос или пространственную петлю, а комплекс заводов и фабрик мистера Модсли. Увидел снующих по нему рабочих. Увидел и своё новое тело - блестящую, сложную, работающую без остановок машину генерации антиматерии. Модсли сдержал своё обещание - он оставил своего неспособного по его мнению быть инженером ученика у себя. В качестве одного из механизмов комплекса, которому не было дозволено ничего, кроме того, чтобы мыслить. И работать. Много работать.

...Бруксайд не мог сказать, сколько он уже влачил такое жалкое существование - неделю, месяц, год, или и вовсе столетие. Возможность воспринимать время он утратил уже давно. Чудовищная усталость и леденящее одиночество уже давно стали его постоянными спутниками. Он не мог ни дышать, разговаривать, ни слышать, ни видеть - лишь думать. Всё чаще в его голову закрадывались мысли о смерти, но он понимал, что ждать её неоткуда. Все механизмы, в том числе и его, хорошо обслуживают. Рабочие не знают об истинном положении дел. Орин вряд ли тут окажется, а если это произойдёт, то, помня о выговоре, полученном от Модсли явно не захочет снова браться за убийство живых механизмов. А Модсли... После случившегося Бруксайд даже боялся о нём думать.
Но даже не это было для него самым ужасным. Только теперь он понял, какова на самом деле была плата за его ошибку. Все те, кто попал сюда, в комплекс, в качестве приборов, утрачивали не только свою свободу, но и память. Поначалу Бруксайд даже не понимал этого, но теперь он был всецело в этом уверен. Сначала он не мог вспомнить, с какой планеты он родом. Затем - как именно он попал к Модсли. Имена родителей, лица друзей, важнейшие формулы, основы основ, которые каждый, кто хотя бы пытался стать инженером, мог назвать хоть во сне... Мелочи, но в совокупности они превращались в один огромный провал в памяти, растущий с каждой секундой прямо пропорционально его КПД.
Чуть ли не каждый час - или то, что было часом в его понимании - Бруксайд повторял самому себе своё имя, год, в котором он здесь и оказался, год своего рождения, свою должность, координаты комплекса, имена Орина и Модсли, то, как именно он сюда попал, и иногда - те формулы и законы, которые он ещё не забыл. Но с каждым разом что-то из этого припоминать становилось труднее. Однако, как ни странно, Бруксайд не боялся забыть всё. Куда больше он боялся того, что может произойти следом за этим.

 

@темы: Творческое

URL
Комментарии
2014-08-25 в 01:12 

Escapexstacy
Don't say you won't die with me for we are one, we are the same.
"Кто я?"
Долгое время эта мысль терзала разум, но ответа так не находилось. Раб собственного тела, душа, заключённая в механическую оболочку волей стечения неких злых обстоятельств. Но каких? Что такого он совершил, что его отправили сюда, и совершал ли?
Всеми силами он старался припомнить хоть какую-то деталь из прошлого, но память не выдавала ничего даже похожего на это. Лишь тьма, которая всегда его и окружала. Тьма и вокруг, и внутри. Он не знал ничего ни о себе, ни о своём прошлом, зато был чётко уверен в одном: он ни лишней секунды здесь не пробудет.
Возможность мыслить - всё, что у него осталось, но большего ему и не было нужно. Видимо, его пленители не знали о том, что позволяют ему его же мысли. Совсем недавно ему, уставшему от своего одиночества, захотелось хотя бы взглянуть, куда занесла его судьба. И стоило ему лишь сосредоточиться на мысли о том, чтобы осмотреться - как тут же кромешная тьма вокруг стала словно бы крутиться и сжиматься - словно бы чьи-то руки мяли её, словно ткань. А потом она отступила, дав ему возможность увидеть полумрак, какую-то технику, ощутить холод и особый запах завода, одновременно металлический и стерильный. Всё это выглядело настолько настоящим, что он был всецело уверен в том, что это не сон и не бред. К тому же, как механизм может заснуть или спятить?
В тот день он так и не смог понять, один он здесь или нет. Слишком его напугало и в то же время обрадовало то, на что он способен. И когда мир вокруг него снова погрузился во мрак, он принялся размышлять о только что содеянном. Он был уверен в том, что раз он смог вернуть себе восприятие мира ненадолго - то, значит, вполне сможет и навсегда. Воодушевлённый этой мыслью, он решил попробовать вернуть себе слух. Как мог, он сосредоточился на идее о том, чтобы слышать то, что происходит вокруг него, и как же его обрадовало, когда оглушающую тишину вдруг взрезал гул механизмов, показавшийся ему просто нестерпимо громким! Но куда более сильную радость он испытал тогда, когда понял, что слух покидать его не собирается. Будь у него слёзные железы, он бы в тот миг наверняка разрыдался от счастья. До этого момента он даже представить себе не мог, каково это - слышать....
Обоняние, осязание, зрение - он возвращал себе чувство за чувством, всякий раз радуясь этому как ребёнок. Он смог вернуть себе почти что всё, за исключением памяти. Как он ни старался, он не смог вспомнить даже своего имени. Однако теперь это волновало его не так, как раньше, - без слов, хотелось бы знать о прошлом, но настоящее всё же важнее. Теперь он прекрасно понимал, что находится на каком-то заводе, заточённый в облик механизма, беспрестанно творящего нечто совсем мелкое, мерцающее. Понимал он и то, что не один, - то и дело по заводу ходили какие-то люди с бесстрастными лицами и одетые в серые комбинезоны. Он помнил, как напугала его первая встреча с ними, как он опасался, что те вдруг заметят, что он пытается освободиться. Но нет. Никто из них даже не обратил на него внимания.
Но собственное чутьё ему подсказывало: это ненадолго. Не факт, что если они не заметили того, что он делает, сейчас, они не будут замечать этого и дальше. Подставлять себя под такой удар после всего, что он сделал, он вовсе не хотел. Неизвестно ещё, что за этим последует. И потому сейчас он твёрдо решил: надо бежать отсюда, пока ещё не поздно. До этого он уже пытался вернуть себе свой истинный вид, но всякий раз у него это не выходило. Не хватало сил. Однако почему-то сейчас он был уверен в том, что всё получится.
Уставившись в одну точку, он сосредоточился на мысли о возвращении в тот облик, который он имел до того, как здесь оказался. Он не знал, правильно ли делает, равно как и не был до конца уверен в том, что у него хватит на это сил, но выбора у него не было. Мир вокруг начал так уже привычно расплываться, подёргиваясь рябью. Все звуки вокруг стали глуше. На миг он даже испугался, что он что-то сделал не так, и сейчас не то, что не сбежит, - утратит всё то, что обрёл. Однако в тот же миг его словно бы схватили невидимые руки - сильные и ледяные. Всё тело пронзила вспышка чудовищной боли, от которой у него даже потемнело перед глазами. Усталость, накопившаяся за всё то время, что он провёл в виде механизма, вдруг навалилась на него неподъёмной тяжестью. Боль, измождённость, сомнения, страх - всё это сбивало с мысли, а порой и вовсе едва ли не заставляло его забыть о том, на чём он так пытался сосредоточиться. Однако поддаваться этим чувствам он не собирался. За мысль о том, что ему надо вновь обрести свой настоящий облик, он держался с отчаянием утопающего, для которого и соломинка - возможность спастись.
Всё тело казалось одним сгустком безумной боли. Прохлада, царившая на заводе, теперь была просто леденящей. Ему казалось, что металл механизма с его тела счищают словно наждаком - упорно, с силой, до крови. Вместо крови по венам теперь бежало нечто нестерпимо горячее, а каждая кость казалась нестерпимо тяжёлой и острой. В тот момент он невольно подумал о том, что даже тогда, когда у него ещё была память, он вряд ли мог представить себе более отчётливо, из чего состоит его тело. И едва лишь он об этом подумал, как боль неожиданно начала отступать, зато усталость обрушилась с утроенной силой. Но в тот момент его волновало совсем не это. Под своими ногами он отчётливо ощутил холодный пол.
Вещи вокруг вновь обрели чёткие очертания. До ушей донёсся мерный гул многочисленных приборов. То и дело вдали что-то вспыхивает, трясётся, шипит... Он осматривал и ощущал всё это так, словно бы видел в первый раз в жизни. Неприветливый, холодный завод, место его заточения, отнявшее у него всё, теперь казалось вовсе не таким мрачным. Да и думал он вовсе не о нём. Ослабшие ноги с трудом удерживали его, колени тряслись, ступни обжигал холод. Но он был счастлив - совершенно безумно и открыто. Даже не вытирая слёз, бегущих по его щекам, он осматривал своё тело - худое, нагое, измождённое, с дряблой кожей, похожей на пергамент, но живое.
Еле-еле он сдерживал себя от того, чтобы рассмеяться от радости. Его глаза лихорадочно блестели, рассматривая всё вокруг, каждый вдох пьянил, губы сами собой растянулись в широкую улыбку. Робко и нерешительно он шагнул вперёд - и в тот же миг со всего размаху рухнул на пол, довольно больно ударившись подбородком. За всё время заточения он давно успел позабыть, как ходить, но это его не огорчило. Все утраченные навыки со временем непременно восстановятся. Он свободен, а это куда важнее.
Он попытался было встать, опираясь о пол руками, но руки почему-то подчиняться ему отказались. Испытав лёгкое недоумение, он повернул голову, - слишком резко, так, что у него аж хрустнула шея, - и увиденное заставило его вздрогнуть. Одной руки у него не было вообще, а другая же была аккуратно ампутирована чуть ниже локтя и не гнулась - видимо, сустав был надёжно зафиксирован. А то, что он их ощущал, было лишь иллюзией, самообманом его же собственного мозга.
Невольно вздрогнув от этого зрелища, он попытался решить проблему уже привычным ему способом - силой своих мыслей. На фоне того, что он уже сделал, возвращение себе рук казалось ему пустяковой задачей. Как можно отчётливее он старался представить себе свои новые конечности, но не тут-то было. Мир вокруг больше не уходил в туман, позволяя ему творить почти что невозможное, мысли не уходили, как ему казалось, за его грань. Видимо, вырвав себя из заточения, он невольно эту возможность утратил, и мысли его теперь были только мыслями.

URL
2014-08-25 в 01:13 

Escapexstacy
Don't say you won't die with me for we are one, we are the same.
Смирившись с этой перспективой и сделав глубокий вдох, он осторожно, стараясь больше резких движений не совершать, сел прямо на холодный железный пол, а потом медленно поднялся, неожиданно ощутив, что поддерживать равновесие ему стало невероятно сложно. К тому же, с каждой секундой ему становилось всё холоднее и неуютнее от собственной наготы. Не особо рассчитывая, что это поможет, он огляделся вокруг и увидел, что несколько приборов были закрыты чем-то, похожим на брезент.
Особо не сомневаясь, он подошёл к тому, что был поменьше остальных, и поддел закрывающую его ткань искалеченной рукой как крюком. Массивная и плотная на вид, на ощупь она оказалась по-странному лёгкой. Осторожно, стараясь её не уронить и придерживая её не только тем, что осталось от руки, но и зубами, он накинул её на плечи и попытался обмотать кусок ткани вокруг себя на манер тоги. Особым успехом попытки эти не увенчались, но большего он и не мог желать. Уже не так холодно, а сам он почти что вспомнил, как двигаться. Значит, дальше... Куда?
Он уже собирался было всерьёз задуматься над этим вопросом, как тут отчётливо ощутил, что на него смотрят. Подпрыгнув на месте и едва не уронив на пол свой кусок ткани, он резко развернулся. Чуть позади стоял один из тех, кого он про себя называл работниками завода - человек с совершенно бесстрастным, непроницаемым лицом, облачённый в серый комбинезон. Он возился с каким-то прибором, лишь изредка машинально поглядывая на странного визитёра, словно бы каждый день видел здесь искалеченных людей, замотанных в кусок брезента.
От страха быть застигнутым и снова превращённым в машину, он чуть было снова не свалился на пол, неловко отступив назад. Больше проводить здесь он не хотел ни секунды. Придерживая искалеченной рукой свой кусок брезента, он развернулся и со всех ног побежал прочь, в глубь завода. Усталость оказалась ничем перед страхом быть пойманным. Тяжело и хрипло дыша, он бежал не разбирая дороги и даже не рискуя обернуться назад, чтобы посмотреть, гонятся ли за ним или нет, хотя порой ему казалось, что он отчётливо слышит топот и чьи-то крики.
Он знал, что здесь, на заводе, ему не скрыться, как бы далеко он ни убежал. Только у себя дома он, вполне возможно, будет в безопасности. Инстинкт гнезда, заложенный в каждом обитателе вселенной чуть ли не на генетическом уровне, у него сохранился, несмотря на пережитое. А в почти что отнятой памяти неожиданно всплыл набор сложных фигур, знаков, цифр - координаты родного дома.
Не замедляя бег, он сосредоточился на выданной его памятью последовательности так же сильно, как и раньше - на мысли о возвращении себе тела из плоти и крови. Мир вокруг снова превратился в расплывчатое пятно, а к мерному гулу приборов добавились другие звуки, чем-то напоминающие приглушённые голоса. В конце этого туннеля, в который неожиданно превратилась фабрика, забрезжил нестерпимо яркий свет. Прижав к себе начавший сползать с плеч кусок брезента, он побежал навстречу этому свету ещё быстрее, чем прежде. Хотя усталость уже вновь начала брать своё, он повторял себе, что не остановится, пока не покинет фабрику. Чего бы ему это ни стоило.
А тем временем рабочий, которого он так испугался, не думал не то, что его преследовать - даже размышлять о том, как этот незнакомец мог оказаться на фабрике, почему он так выглядел, и что заставило его убежать. Он спокойно продолжал отладку вверенного ему механизма, чуть ли не через минуту позабыв о странном визитёре. За годы работы здесь он видел и не таких посетителей. Да и, по большому счёту, какое ему дело до клиентов мистера Модсли?

Свет яркого полуденного солнца после полумрака завода казался почти что слепящим. Повсюду вокруг росли невысокие деревья, а у их корней притаились маленькие домики, по виду напоминавшие ульи. Издалека доносилось хлопанье чьих-то крыльев. В воздухе витали ароматы цветов.
Местность, без сомнений, умиротворяющая, но на него такого эффекта она не возымела. Кутаясь в свой кусок брезента, он осматривался вокруг, надеясь, что ему хоть что-то покажется знакомым. Но чем дольше он смотрел, тем крепче была его уверенность: где бы он ни оказался, этот мир - не его дом.
Один из "ульев" под деревом неожиданно увеличился в размерах, а отверстие в его боку расширилось. Быстрее, чем он успел о чём-либо подумать, из "улья" выбралось живое существо. Низенький и хрупкий, он отдалённо напоминал человека. В его широко расставленных тёмно-оранжевых глазах было целых два зрачка, тонкий нос казался по-странному длинным, а на каждой руке было только три пальца.
- Кто же вы? - мягким блеющим голосом спросил незнакомец у него. - И как вы здесь оказались?
Словно бы эти слова были неким сигналом, из "улья" следом за незнакомцем высыпало множество его детей. Множество любопытных блестящих глаз уставились на него, казавшегося им просто великаном. А он тем временем всеми силами старался не показывать им своей нервозности. После долгих лет заточения такое повышенное внимание казалось ему подозрительным. Сделав на всякий случай шаг назад и чуть не уронив свою накидку, он покачал головой:
- Не знаю. Я думал, что это моя планета, но, видимо, ошибся.
Произнеся это, он замолчал и зажмурился. Не мог он долго спокойно смотреть на множество существ, уставившихся на него. Страшно. Умом он понимал, что этот страх ничем не обоснован, но тем не менее он боялся, что они могут обо всём догадаться и отправить его назад. А тем временем первый из встретивших его существ смерил своих детей укоризненным взглядом и уставился куда-то чуть выше его головы. Оба его зрачка тут же начали вращаться, но, как ни странно, неестественным это совсем не казалось. Постояв так полминуты, он бешено потряс головой и развёл своими тонкими, как веточки, руками:
- Извините, но сейчас я буду вынужден огорчить вас. На этой планете живёт только наш народ, а вы, как я могу заметить, к нему не принадлежите. Хотя, быть может, вам захочется поселиться здесь вместе с нами?
Едва лишь он это сказал, как его тонкие губы растянулись в широкой доброжелательной улыбке, обнажив множество мелких белых зубов, похожих на жемчужины. Вместе с незнакомцем улыбнулись и его дети, радостно попискивая, - было видно, что идея познакомиться с гостем с другой планеты поближе, пришлась им по сердцу. Но он их восторга не разделял. Медленно моргнув, он прислонился к дереву, чтобы поправить свою накидку, и приложил все усилия, чтобы посмотреть незнакомцу в глаза:
- Спасибо, но нет. Я хочу домой.
- Так что вам мешает туда отправиться? - спросил тот несколько удручённо, но совершенно без доли обиды. Уж скорее в его голосе звучало плохо скрытое любопытство.
- Я думал, что мой дом здесь, - со вздохом сказал он.
Дети незнакомца от этих слов начали переговариваться ещё активнее. Некоторые аж подпрыгивали на месте, другие - увлечённо размахивали руками. Вспомнив о своих отсутствующих конечностях, он не смог сдержать тяжёлого вздоха. Кто же всё-таки поступил с ним так? И, что важнее, - за что?
- Как же так? - спросил незнакомец, даже не делая попыток успокоить своих шумных отпрысков. - Вы что же, не знаете координат своего дома?
- Может, раньше и знал, - с трудом выдавил он из себя. - Но теперь я их не помню. По правде говоря, теперь я ничего не помню.
В тот же миг настроение у маленьких жителей не известной ему планеты изменилось. Все они застыли на месте как громом поражённые, а в их глазах теперь читалась безграничная грусть - такая, словно бы они вместе с ним пережили заточение на адском заводе. Кто-то даже начал плакать, громко всхлипывая. А он всё так же стоял на месте, даже не зная, должен ли он что-то испытать от такой реакции.
- Но как же вы тогда сюда попали? - спросил незнакомец.
- Инстинкт гнезда у меня сохранился, - глухо ответил он. - Всё, что я смог вспомнить, - это координаты этого места. Я думал, что это координаты моего дома, но я ошибся.
Сказав это, он развернулся и пошёл прочь по мягкой траве. Больше продолжать разговор он не видел смысла. Да и о чём говорить? То, что он оказался не дома, он мог бы понять и без разговора с этими излишне чуткими созданиями. Значит, теперь нужно... а что именно? Только теперь он понял, что оказался в тупике. Даже на завод, где его держали в заточении, он вернуться не мог - не знал координат. Но не успел он пасть духом из-за этого, как чья-то цепкая рука вцепилась в его брезентовую накидку. Вздрогнув от этого, он резко развернулся, едва не уронив на землю того самого уже ранее встреченного им незнакомца.
- Я знаю! - радостно выпалил он, снова улыбаясь во весь рот и даже не дав ему произнести ни слова. - Знаю, как вам вернуться домой! Отправляйтесь в Бюро Координат, и они вам помогут!
- Вы уверены? - хмыкнул он, но голос его дрожал от переполнявшей его надежды.
- Если вы хоть когда-то знали координаты своего дома, они смогут помочь вам их вспомнить, - неожиданно серьёзно ответил незнакомец, отпуская его брезентовую накидку. Он улыбался так широко, как мог, явно довольный обнаруженным им решением проблемы чужака, который, несмотря на свой странный вид и поведение, показался ему довольно приятной личностью. Незнакомец не сомневался, что в Бюро Координат ему помогут. Вот только он этого оптимизма не разделял.
- Но... я же не знаю, где это Бюро.
- Так это не проблема, - мечтательно прикрыл глаза незнакомец. - Я сам отправлю вас туда. Прощайте, кем бы вы ни были! Я буду надеяться, что вы доберётесь до дома благополучно, и если вы захотите посетить нас - мы все будем вас с нетерпением ждать!
- Прощайте! - машинально крикнул он эхом. Мир вокруг него опять начал сворачиваться в туннель, но в этот раз всё было не как на заводе. Что-то словно бы схватило его за грудную клетку и резко потащило вперёд, к другой далёкой вспышке света. Откуда-то издалека повеяло холодом. И, лишь ощутив это, он, даже не делая попыток поправить свою сползшую с полностью ампутированной руки накидку, содрогнулся. Очень знакомым ему было это ощущение. Невольно у него в голове промелькнула мысль о том, что сотрудники неведомого ему Бюро Координат могут оказаться причастными к тому, что с ним случилось. И хотя подозрения эти были совершенно беспочвенны, ибо вызвало их лишь только одно ощущение, он всё равно всеми силами старался подготовить себя к грядущей встрече, что бы она ни принесла.

URL
2014-08-25 в 01:15 

Escapexstacy
Don't say you won't die with me for we are one, we are the same.
Пейзаж вокруг сменился быстрее, чем он мог того ожидать. Какая-то доля мгновения - и вместо свёрнутого в туннель мира перед ним оказался светлый, просторный офис. Множество ламп под потолком сияют чуть приглушённым белым светом, а за ними виднеются огромные часы, нечто, похожее на компас, и фрагмент карты галактики. На полу лежит дорогой на вид песочного цвета палас, изукрашенный по краю причудливыми узорами, которые, казалось, с каждой секундой немного менялись. Здесь не было ни одного окна, но тем не менее в глаза это почти что не бросалось. Вдоль одной стены стояло пять высоких конторок, у другой же - массивный старый шкаф и кажущийся странно маленьким на его фоне столик, на котором не было ничего, кроме множества ручек и карандашей. Рядом со столиком стояло новое мягкое на вид кресло.
- Вот мы и на месте. Прощайте! - неожиданно раздалось откуда-то снизу.
От неожиданности он даже вздрогнул. Всё произошло так быстро, что он даже не смог осознать, что незнакомец с той планеты, которую он принял за свою родную, сопровождал его сюда. Однако долго ему размышлять об этом не дали. От одной из конторок в его сторону шёл человек.
- Добро пожаловать во Всегалактическое Бюро Координат, - сказал он, протягивая ему свою руку для пожатия. Но уже меньше чем через секунду он заметил чуть высовывающуюся из-под брезента культю и тут же отдёрнул её. - Чем я могу вам помочь?
Он старательно растягивал губы в улыбке, но на его лице всё равно читалась брезгливость. С искалеченным человеком ему явно было тяжело даже стоять рядом, но положение обязывало его не показывать эмоций - особенно таких. Другие же сотрудники, тоже находившиеся в этом помещении, оторвались от своей работы и во все глаза уставились на странного визитёра.
- Мне нужно домой, - с трудом выдавил он из себя, борясь с желанием просто убежать прочь, как тогда, на заводе. - Но я не знаю координат своего дома. Вернее, я, скорее всего, знал, но забыл. Вы можете мне чем-нибудь помочь?
Он затравленно замолчал, уже прекрасно понимая, как отнеслись к нему сотрудники Бюро. Кто-то недоуменно переглянулся с товарищем, кто-то посмотрел на него с жалостью, но безнадёжно. А тот сотрудник, который стоял перед ним кивнул и непроизвольно поморщился:
- Знали, но забыли, значит... Ладно, попробуем что-нибудь придумать. Вы тогда подождите немного, - сказал он и указал на кресло.
Машинально он покачал головой. Напуганный, ничего не помнящий, запутавшийся во всём, он не мог дать себе расслабиться даже так. Поплотнее закутавшись в кусок брезента, он отошёл к стене, находящейся напротив конторок. Общество этих людей, пусть и не желающих ему зла, но явно им брезгующим, было ему в тягость. Стараясь об этом не думать, он уставился на потолок помещения, стараясь понять, как именно работают находящиеся на нём часы. Почему-то он был уверен, что раньше, когда его память была ещё невредима, он прекрасно знал, что находится внутри них, как это работает, и сколько займёт создание подобного механизма по времени. Но откуда?
Время шло, но сколько именно прошло времени с того момента, как он сюда прибыл, он сказать не мог. Изредка он поглядывал на сотрудников Бюро, но те явно потеряли к нему интерес. Каждый занимался своими делами - о чём-то разговаривал, что-то писал, отвечал на телефонный звонок.
"Видимо, они рассчитывают, что я всё пойму и уйду сам," - подумал он, садясь прямо на ковёр, устав стоять. Но даже несмотря на свою догадку, уходить он не собирался. Ещё несколько минут их бездействия - и надо бы им о себе напомнить, заодно дав понять, что никто никуда, не получив их помощи, уходить не собирается.
Он продолжал буравить взглядом потолок, когда единственная в этом помещении дверь вдруг резко распахнулась. Быстрым шагом в приёмную вошёл ещё один человек - высокий, сухопарый, одетый в строгий, несколько старомодный костюм. Под мышкой у него была огромная кипа бумаг, большинство из которых были порядком измяты. И лишь только ему стоило войти, как все пять служащих дружно вскочили со своих мест, забыв про все свои дела, и низко поклонились ему.
Вошедший, осмотрев это зрение, лишь легко улыбнулся и покачал головой. Было видно, что такое приветствие ему не в новинку, но всё равно непривычно. Окинув взглядом всех присутствующих, он передал бумаги ближайшему к нему сотруднику, и, не особо заботясь об их судьбе, энергично хлопнул в ладоши:
- Значит, так, мальчики! Здесь, как я и думал, всё не так сложно...
Незнакомец, явно имевший в Бюро определённый вес, продолжал говорить, но он его больше не слышал. Перед глазами всё снова расплылось, в ушах раздался отвратительный шум и грохот. Одна лишь фраза заставила его насторожиться в тот же миг.
Мальчики. Почему это обращение ему кажется таким знакомым? Когда и, что важнее, кто так его называл? Он снова принялся терзать свою память, раз за разом повторяя про себя это слово - но тщетно. Оно казалось невероятно знакомым, даже почти родным - но не более того. А тем временем вошедший обратил внимание на странного посетителя Бюро.
- Кто это? - обратился он к сотрудникам.
- Не знаем, мистер Сизрайт, - со вздохом ответил один из них. - Пришёл, не представился, сказал, что не помнит координат своего дома, просил помочь. Мы, если честно, даже не знаем, что с ним делать...
Он прервал себя на полуслове, поняв, что никто больше его не слушает, и тихо отошёл назад, к своему рабочему месту. А Сизрайт, забыв о своих бумагах, быстрым шагом приблизился к чужаку.
- Кто вы? - тихо спросил он, сев рядом с ним на корточки и положив свою руку на его изуродованное плечо.
Осторожно повернув голову, он внимательно посмотрел на Сизрайта. Внешне тот был далеко не красавец - лет пятидесяти на вид, болезненно худой, бледный, со впавшими глазами ярко-зелёного, даже лаймового цвета, большой родинкой на щеке и длинным крючковатым носом. Но было в его внешности нечто располагающее, а необычного цвета глаза смотрели с интересом и искренним сочувствием.
- Я... не знаю, - выдавил он из себя, глядя на Сизрайта. - Правда не знаю. Не знаю, как меня зовут, где я живу, что могло со мной случиться... Помню только этот чёртов завод.
- Завод? - удивлённо переспросил Сизрайт.
Он ответил не сразу. Вместо этого он сначала внимательно посмотрел на Сизрайта, думая, что увидит на его лице хоть намёк на гнев, тревогу или фальшь - что угодно, что заставит усомниться в его искренности. Однако тот по-прежнему смотрел на него сочувственно, а рука его осторожно гладила то, что осталось от его плеча.
- Завод... - протянул он, решив, что всё равно ничего не теряет. - Всюду техника, машины, огромные машины, сложные... Всё вспыхивает, гудит, холодно, лучи... рабочие в сером... из меня сделали прибор и отправили туда... они...
Он пытался сделать свой рассказ хоть немного более связным, но не смог. Искалеченная память принялась с завидным упорством выдавать воспоминания о его пребывании на заводе - невероятно живые, яркие. Он снова ощутил жуткое одиночество, чудовищную усталость, страх за себя, которые были его спутниками всё это время. Его тёмно-зелёные глаза широко распахнулись и уставились в никуда, а губы мелко затряслись. Уже давно он не чувствовал себя таким незащищённым.
- Они сделали из меня машину и оставили там, - горько усмехнулся он. - Но я смог оттуда вырваться, хотя и до сих пор не понимаю до конца, как. Что было до того, как я попал на завод, - не помню, хотя память пытался вернуть себе не раз. Видимо, бесполезно.
Всю его сбивчивую речь Сизрайт выслушал, не перебивая и даже не двигаясь. Он смотрел на своего собеседника уже не с сочувствием, а с искренней болью за всё им пережитое. Было видно, что он, несмотря на путаность и лаконичность рассказа, понял всё, и осознанное определённо не пришлось ему по душе.

URL
2014-08-25 в 01:15 

Escapexstacy
Don't say you won't die with me for we are one, we are the same.
- Вы даже не знаете, за что с вами так поступили? - тихо спросил он, ещё раз погладив его культю.
"Нет," - хотел он было ответить Сизрайту, но тут мир перед его глазами словно бы растворился. Что-то было в этом простом вопросе такое, что часть его памяти, совершенно ничтожная, но такая важная для него, вдруг ожила нестерпимо яркой картинкой.
Космос. Звёзды, всегда такие далёкие, сейчас так близко, что видны даже составляющие их потоки газа. Множество светил самых разных цветов сияют тут и там, а вокруг них вращаются планеты - зелёно-голубые сферы, часть которых окутана светло-серой дымкой облаков. Однако почему-то глаза натыкаются на странную чёрную пустоту в этом прекрасном месте - словно бы кто-то вырезал из космоса кусок. И этот вид не внушает ни трепета, ни даже непонимания от того, что же могло тут случиться, из-за чего космос выглядит так странно. Он вызывает совсем другие чувства. Страх. Надежда. Желание бороться. Немой укор самому себе. И все они сливаются в одну немую мольбу, невыразимую, но отчаянную.
- Я же говорил: остаться решают многие, - неожиданно прозвучал чей-то голос где-то вблизи. А затем он увидел и сказавшего это. Высокий старик, одетый в джинсы и кожаную куртку, по-отечески улыбался ему, но взгляд его был холоднее льда. Это странное сочетание теплоты и безжалостности не просто пугало - оно повергало в ужас, совершенно парализующий. А следом за этим он вспомнил, как чьи-то незримые руки словно бы хватают его тело, искажая его, изменяя, придавая ему новый облик, чтобы он мог справляться с новой возложенной на него функцией... стал машиной...
- Остаться решают многие... - невольно произнёс он, снова и снова прокручивая у себя в голове этот отрывок из своего прошлого. Теперь он знал в лицо того, кто сотворил с ним такое, но ни имени, ни того, за что с ним так поступили, он упомнить не мог. Ему казалось, будто с этим воспоминанием на его плечи обрушилась невероятная свинцовая тяжесть. И сдерживать подступающие рыдания ему с каждой секундой становилось всё труднее.
- Нет...
Сизрайт, всё ещё державший руку на его плече, сейчас смотрел в тёмно-зелёные глаза своего странного гостя, не в силах отвести взгляд. Его лицо, и без того бледное, сейчас и вовсе стало такого же цвета, как его рубашка, а глаза, казалось, ввалились ещё сильнее. Одна его эмоция сменялась другой - боль, страх, сочувствие, гнев, непонимание. Сизрайт даже потряс головой, словно желая избавиться от какого-то неприятного наваждения, а его пальцы вцепились в то, что осталось от его плеча, ещё сильнее.
- Как он мог? - неожиданно прошептал Сизрайт.
"Что случилось?" - хотел было спросить он у Сизрайта. Но в тот же миг осознание пришло самой. Сизрайт явно догадавшийся, что с его собеседником что-то не так, просто позволил себе прочесть его мысли. И, по всей видимости, он узнал того, чей пронзительный взгляд он теперь вряд ли сможет забыть хоть когда-то.
В груди словно бы возник горький ледяной ком. Усталость, осознание своей нынешней ущербности, отнятая прошлая жизнь, какой бы она ни была, это воспоминание - всё слилось воедино. Ему казалось, что ещё мгновение - и его разум просто развалится на части, оставив за собой лишь пустоту.
- Кто он? - полным отчаяния голосом спросил он у Сизрайта, чувствуя, как по его щекам бегут кажущиеся нестерпимо горячими слёзы. - Просто скажите, кто... он!..
Больше ни сдерживаться, ни заставить себя сказать что бы то ни было ещё, он не мог. Горечь словно яд растекалась по телу, лишив его всего, кроме возможности тихо всхлипывать и скулить словно побитая собака. Уткнувшись в свои колени, он рыдал в голос, про себя проклиная всё, что с ним случилось, и чувствуя, как худая, но тёплая рука Сизрайта осторожно гладит его по спине.

Космос поражал своей красотой, величием и мощью. Его чёрная ткань была усеяна россыпью звёзд всех цветов, размеров и плотностей. Эти звёзды мерцали вдали и пылали вблизи, составляя скопления, созвездия и миниатюрные галактики. Здесь были туманности и пояса астероидов, огромные светила и газовые гиганты, чёрные дыры и квазары. Множество планет и их бесчисленные спутники вращались по своим орбитам. Каждая из этих планет обладала своим народом, своей экосистемой, своими особенностями, делающими её одновременно пригодной для жизни и уникальной. Здесь не было ничего ненужного или избыточного - роскошь космоса, просчитанная до мелочей, выверенная на бумаге и воплощённая в жизнь уверенной, твёрдой рукой.
- Впечатляет, - удовлетворённо хмыкнул Модсли, в голосе которого не было ни намёка на презрение или раздражение. - Я бы даже сказал, что здесь вы превзошли себя, Орин.
Орин, стоявший рядом, сосредоточенно смотрел вперёд, созерцая своё творение и словно бы пытаясь найти в нём что-то, что он не заметил раньше. Похвала наставника как будто бы прошла мимо его ушей. И вот, наконец, он медленно обернулся и посмотрел на Модсли:
- Не сомневаюсь. Однако у меня тут небольшой вопрос касательно вашего комплекса и используемой там технологии, мистер Модсли, - многозначительно произнёс он. - Мы вовсю используем там живые организмы, но это организмы смертных. А что если поместить туда бога?
Услышав этот вопрос, Модсли пристально посмотрел на своего ученика. За долгие годы совместной работы он выучил его всему, чему знал, но даже теперь, когда Орин мог создать в одиночку целую новую часть галактики, он всё ещё оставался в глазах Модсли неразумным мальчишкой. И тут такие вопросы! Впервые за долгое время Модсли не мог найти, что ответить.
- Видите ли, Орин, - решил он быть откровенным, - я никогда над этим вопросом не размышлял, но я не думаю, что что-то сильно изменится. Вся разумная жизнь вне данной ей природой оболочки обладает совершенно одинаковыми свойствами. Кроме того, там есть полубоги, мои бывшие ученики, и, как вы помните, разницы особой не наблюдалось.
Сказав последнее, Модсли на миг опустил глаза, а потом и вовсе зажмурился. Он явно вспоминал что-то, за что ему было стыдно и по сей день - стыдно настолько, что он не мог смотреть в глаза своему ученику, словно бы это перед ним он был виноват. Однако старший инженер смог быстро взять себя в руки, но от внимания Орина эта реакция на его слова не ускользнула. В его фиолетовых глазах промелькнуло нечто, похожее на уверенность, и весьма недобрую.
- Ошибаетесь, - возразил он, всё так же пристально глядя своему наставнику в глаза. - Вся разумная жизнь ценна, но некоторые её формы более ценны, чем другие. Жизнь бога стоит намного выше просто разумной жизни. Хотя бы потому, что простой разум не в состоянии всецело контролировать ни одну из вещей в этом мире. Божественный же на это способен. И, будучи помещённым в любое из технических приспособлений, он повысит его производительность в несколько раз.
Модсли молчал. Не потому, что не знал, что ответить, а потому, что надеялся, что его ученик замолчит, поняв, что он придумал совершенно безумную вещь. Использовать бога в качестве прибора... да это даже отчаянным шагом не назовёшь! Слишком мало богов во вселенной, слишком многим это хотя бы может быть чревато. А Орин тем временем продолжал:
- При грамотной связи между компонентами механизма, вся мощь божественного разума будет направлена исключительно на повышение КПД. Да, это чревато полной потерей памяти, а в какой-то момент - и утратой всего остального, что делает бога богом, но ведь мы и раньше с этим сталкивались. Да и, по большому счёту, какое это имеет значение?
- Всё это, безусловно, интересно, - решил подвести черту Модсли. - Только я не нахожу это необходимым. КПД комплекса и без этого достаточно велик. Да и, кроме того, вы, кажется, забыли, что силой я туда никого не загонял. Где вы найдёте бога, который на это согласится?
Однако Орина было не так легко заставить замолчать. Покачав головой, он продолжил:
- Нет, мистер Модсли. Растут масштабы наших работ, а с ними увеличиваются и требования к комплексу. Его общий КПД - это уже средний по нашим меркам показатель, и, как вы помните, даже для завершения работы над этим, - он многозначительно махнул рукой в сторону космоса, - его не хватало. Работы периодически вставали, мистер Модсли, и вас самого это, помнится, не радовало. Именно тогда я стал задумываться о том, как мы можем его повысить. Не стану скрывать, я использовал многие ваши наработки, и в итоге пришёл к одному простому выводу: чтобы его производительность соответствовала требованиям и реалиям современности, в качестве центрального энергоблока необходимо использовать бога. Это будет самым простым и быстрым решением, и таким образом затрат на улучшение уже имеющейся техники удастся избежать.
Сказав это, Орин неожиданно замолчал и закрыл глаза, словно бы старался что-то припомнить. А Модсли в смятении потряс головой и во все глаза уставился на своего ученика. Орин теперь рассуждал не как тот юнец, которого он знал и обучал. Перед Модсли стоял словно бы молодой он сам со всеми знаниями о мире, обретёнными им уже к этому моменту. И это не могло не нервировать.
- Что до вашего второго вопроса, мистер Модсли, - продолжил Орин, не замечая смятения своего наставника, - то я думал, что вы догадаетесь. Вы проложили свой путь к успеху по головам других. Настала пора и вам отойти в сторону.
Только теперь Модсли увидел, как именно на него смотрел бывший ученик. В его глазах ясно читалось сожаление, смешанное с гневом. Быстрее, чем ошарашенный этим заявлением Модсли мог что-либо сообразить, Орин кивнул стоявшим вдалеке рабочим. В тот же миг те, ранее державшиеся чуть поодаль, быстрым шагом подошли к двум инженерам и схватили Модсли, резко скрутив тому руки за спиной. Мир перед глазами старшего инженера начал блёкнуть, всё тело пронзила вспышка невероятной боли, все чувства медленно его покидали. Откуда-то повеяло холодом. А Орин, на которого в немом отчаянии и непонимании и смотрел Модсли, безмолвно, ибо больше он говорить не мог, вопрошая его, за что он так обошёлся с ним, стоял теперь к нему спиной. Не из-за презрения - он просто не хотел, чтобы бывший наставник увидел выступившие на его глазах слёзы.

URL
2014-08-25 в 01:15 

Escapexstacy
Don't say you won't die with me for we are one, we are the same.
После прохлады макрокосмоса воздух на планете казался ему невероятно жарким. Он стоял на редкой зелёной траве и удивлённо осматривался вокруг. Солнце сияло неярким светло-жёлтым светом, на небе не было ни облачка, редкая трава росла под ногами и казалась какой-то увядшей. Вокруг не было ни кустов, ни деревьев. Местность казалась какой-то пустынной и... незавершённой.
Он пошёл вперёд, тихо радуясь тому, что служащие Бюро Координат выдали ему вместо его куска брезента рубашку и брюки. Так было, определённо, удобнее, да и не сползали они при каждом шаге. Жалко только что ни руки, ни память они, как ни старались, вернуть ему так и не смогли. Машинально отметив, что больше этот факт его не печалит так сильно, как раньше, он зашагал вперёд.
Ни тропинок, ни дорожек, ни намёков на что-либо живое. Вокруг просто могильная тишина. Он уже начал задумываться, а стоило ли ему сюда отправляться. Прав был чудаковатый, но добрый незнакомец с неизвестной планеты - служащие Бюро Координат отыскали его родину меньше чем за полчаса. Однако пробыл он там недолго - меньше месяца. Что толку ему от своей родной планеты, если даже там он не смог ни найти себе место, ни даже вспомнить что бы то ни было? И потому в скором времени он вернулся во Всегалактическое Бюро Координат и обратился к ним с одной простой просьбой - отправить его к тому, кто и сделал из него механизм. Терять ему и так было нечего, а поговорить с ним или хотя бы просто посмотреть ему в глаза очень хотелось. Сизрайт, тот самый служащий Бюро, поначалу отговаривал его от этого шага, но он был непреклонен. И в итоге Сизрайту пришлось ему уступить, и он с тяжёлым сердцем отправил его сюда, заявив, что найти его заточителя можно именно в этих краях.
"Неужели обманул?" - подумал он. И в тот же миг впереди раздались шаги, показавшиеся в тишине просто оглушительными. На почти что голую поляну вышел молодой, одетый в деловой костюм мужчина, чьи светлые волосы были зачёсаны назад, а необычные, ярко-фиолетовые глаза внимательно смотрели по сторонам.
- Вы кто? - спросил у него незнакомец, резко остановившись.
Он промолчал, внимательно посмотрев на своего собеседника. Кто он? Почему-то черты его лица казались ему знакомыми, но где он его видел - он упомнить не мог.
- Не знаю, - сказал он со вздохом чистую правду. - А вы можете подсказать мне, где найти мистера Модсли?
Именно это имя в своё время назвал ему Сизрайт, когда он спросил у него, как зовут того самого старика, чьё лицо было фактически единственным, что он смог упомнить. Он надеялся, что, узнав имя своего заточителя, он сможет вспомнить всё, но он ошибся. Имя казалось знакомым до боли, но никаких образов за собой оно не повлекло.
- Вы хотите что-то заказать? - задал свой вопрос незнакомец. - Просто мистера Модсли нет. Но поверьте, я учился у него, и с работой я справлюсь ничуть не хуже.
Инженер старался выглядеть и улыбаться максимально открыто, но профессия уже успела наложить на него отпечаток. Было что-то в его улыбке и взгляде такое, что без слов говорило о том, что это - лишь гримаса, этакая маска для клиентов. И в то же время он всеми силами старался скрыть то, что он нервничал. Ведь он же определённо видел раньше этого худого, искалеченного мужчину с пронзительным, полным боли взглядом тёмно-зелёных глаз. Только где?
- А кто вы? - неожиданно спросил он, почему-то боясь услышать ответ.
- Орин, - глухо ответил тот, подождал секунду и затем добавил: - Старший инженер.
Едва лишь он это сказал, как тут же почувствовал, что сотворённый им же самим воздух словно бы стал гуще и жарче. Его разум бешено цеплялся за каждую грань реальности, до какой только мог дотянуться, и каждый раз он лишь сильнее убеждался в том, что прав. Пожалуй, даже искажать реальность, чтобы заглянуть в прошлое визитёра, не было нужно. Всеобъемлющий разум бога и цепкий ум инженера вкупе с прекрасной памятью не могли подвести своего владельца. Орин прекрасно догадывался, кто стоит перед ним. Уставший, искалеченный, постаревший, лишившийся памяти, и знающий о своём прошлом лишь по рассказам других, но не растерявший своей истинной сущности, спрятавшейся от всего им пережитого глубоко под изнанкой реальности.
- Бруксайд? - тихо спросил он, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног.
Странное ощущение. В своё время Сизрайт тоже назвал его так, сказав, что именно это и есть его имя, но это не вызвало в его душе никакого отклика. Теперь к нему так же обратились и здесь. Он внимательно посмотрел на Орина, который сейчас, как ни старался, не мог скрыть своих эмоций до конца. Непроизвольно он сделал широкий шаг вперёд, чуть не рухнув на землю. Его руки мелко тряслись, а губы сами собой растянулись в широкую улыбку. Он не понимал до конца, что с ним, но в то же время он чувствовал себя так, словно теперь всё встало на свои места. Больше всего на свете он хотел найти подходящие слова, чтобы заговорить с тем, с кем когда-то учился у Модсли, но в голове его сейчас не было ни одной стоящей мысли, а голосовые связки отказались ему повиноваться. Всё, что мог Орин, - это стоять на месте и, преисполненный этой странной смесью всех чувств одновременно, улыбаться, смотря Бруксайду прямо в глаза.
"Что с вами?" - хотел было спросить Бруксайд, поражённый такой реакцией у своего собеседника. Он уже было открыл рот, чтобы озвучить свой вопрос, как тут что-то на уровне инстинктов велело ему повнимательнее всмотреться в глаза Орина. Чувствуя нарастающее беспокойство, он повиновался этому желанию.
Он уже видел этот взгляд и эту улыбку, сочетание теплоты и беспощадного равнодушия, которое вряд ли кто-то другой смог бы повторить. Единственное, что смогла сохранить и выдать в нужный момент его память.
Правда, почему-то тогда он ему показался намного старше.
И глаза его были голубыми, а не фиолетовыми.

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Bloodstained Lies

главная