Escapexstacy
Don't say you won't die with me for we are one, we are the same.
Отчасти жизненная стори и исполнение мечты одного амиго с theholders о том, чтобы я написала про себя-как-Искательницу. Ну инжой, хуле там.

Старое тёмно-жёлтое здание под железной крышей, обвитое виноградом, и металлические ворота. Кажется, дорогу к этому месту я знаю лучше, чем к своему дому. В глубине двора, я знаю, прячется ещё несколько таких же зданий. Тихое и спокойное внешне место, этакая параллельная реальность посреди шумного города. Наверное, одной мне понятно, как оно затягивает, и, что попав туда, прежним ты уже не вернёшься. Сколько раз и в качестве кого я была здесь - уже даже не могу сосчитать, и не могу сказать, что это меня радует. Но как я ни старалась убежать прочь от этого места, какие бы обходные пути ни использовала, как бы ни старалась научиться жить вне его стен, - всё тщетно. В конечном итоге все дороги всё равно привели меня сюда.
Охранник у ворот лишь косится на меня, когда я прохожу мимо. Видимо, привык - и без меня тут полно странных людей. А я, не обращая на него внимания, подхожу к железной двери здания и, откинув от неё в сторону веточку лозы, захожу внутрь - в отдел регистратуры. Медсестра за столом моментально поднимает на меня глаза.
Да. Психиатрическая лечебница. Именно это место - мой дом. Здесь будет проще, здесь меня уже давно знают, и хотя бы внешне рады видеть, в отличие от того мира, из которого я сюда и пришла. Здесь мне и место, и я сделаю всё, чтобы не выйти отсюда никогда.
- Ты? Здравствуй, - по-свойски обратилась ко мне медсестра. Значит, всё-таки помнит. Но помнит ли она другие дни? Помнит ли она, как вела меня по тёмным коридорам, которых здесь быть не должно в принципе, как изменялось её лицо от моих с виду несколько странных просьб отвести меня к Хранителю чего бы то ни было? Или это была не она? Впрочем, сейчас об этом лучше не думать.
- Да, я, - ответила я ей, протягивая паспорт. - Здравствуйте.
- Надолго к нам? - спросила она как бы между прочим, отложив в сторону паспорт и улыбнувшись мне натянутой улыбкой. Я лишь тяжело вздохнула.
- Надеюсь, что навсегда.
Я выдавила из себя улыбку, надеясь, что медсестра не сразу примет меня всерьёз, но это не сработало. С тяжёлым вздохом медсестра покачала головой, с соболезнованием посмотрела на меня и кивнула в сторону двери в стене:
- Ну давай, переодевайся. Вернём тебя в твоё второе отделение.
Кивнув ей в ответ, я пошла в другую комнату, закрыла дверь и принялась снимать свою одежду, чтобы поменять её на белую ночную рубашку и тусклый, застиранный больничный халат. Без малого рутина для меня. Сколько раз я здесь была в качестве пациентки за этот год, уже и не упомню. Шесть? Восемь? А, может, и больше. И только три раза - в качестве Искательницы.
В Искатели я пришла далеко не будучи неподготовленной. Много городских легенд пришлось мне выслушать, многих людей, сталкивающихся с этим вживую, повстречать. Но в какой-то степени я считаю себя уникумом. Всё то, чего они боялись, - кошмары, встречи с собственными страхами и даже перспектива умереть, стало для меня почти как наркотик и единственной отдушиной для сердца. Из тех, кто занимался этим, и кого я знала, я осталась одна. То, что сводило их с ума, парадоксальным образом мне лишь давало силы. И сейчас я тоже пришла сюда вовсе не по тому же поводу, по которому приходила предыдущие шесть или восемь раз.
Я провалила испытание. В самом его начале что-то пошло не так, и мне пришлось спасаться бегством. Больница для меня - отчасти укрытие. Здесь Хранитель не должен меня тронуть, хотя бы потому, что подобные места стали домом для них. На "своих" они не смогут поднять руку.
На мгновение я остановилась, нащупав в кармане своей лёгкой куртки пачку сигарет. По правде говоря, курить здесь нельзя, но на деле никто никогда не следит за этим. Поколебавшись секунду, я достала её и спрятала в кармане своего халата. Здесь они мне очень даже пригодятся.
Я аккуратно убрала свою одежду в шкаф и подошла к двери, чтобы подозвать медсестру.
- Готова? - спросила она меня. - Ну что, дойдём так, или на машине тебя?
- Так, - ответила я. - Прогуляться хочется.
В ответ она лишь пожала плечами. Встав из-за стола, она прошла мимо меня и достала из кармана тяжёлую связку ключей. Я наблюдала, как она ищет нужный, а затем - как тяжело, со скрипом, поворачивает его в замке двери, ведущей наружу. Закончив, она жестом пригласила меня к выходу.
Молча мы прошли вперёд, оставляя приёмное отделение позади. Погода выдалась тёплая, хотя и пасмурная, - тяжёлые белые облака висели так низко над головой, что, казалось, их можно коснуться руками. Я невольно задержала взгляд на ярком цветнике, огороженном забором. Всегда мечтала пройтись там, хотя и знала, что это нельзя.
- Что же тебе дома-то не сидится? - отвлекла меня медсестра от моих размышлений. - Живёшь, вроде, неплохо, родители вон всегда приезжали, друзья...
- Мне нет места дома, - глухо ответила я. - Это место мне больше дом, чем что-либо ещё. Правы были те, кто говорил, что полностью отсюда никогда не возвращаются.
Я ожидала продолжения диалога, но медсестра поняла меня по-своему. Кинув на меня сочувственный взгляд, она обогнала меня и пошла вперёд, ускорив шаг. Слушать меня ей явно более не хотелось.

- Опять ты? - удивилась дежурный врач в отделении. - Меньше месяца назад же отпустили!
В ответ я лишь пожала плечами. В чём смысл объяснять, из-за чего я вернулась? И без меня разберутся, что со мной. Пусть считают, что причина всё та же - тяжёлое ментальное расстройство, полученное мной ещё в детстве. Один шаг до пропасти под названием "шизофрения", и я даже не могу сказать, в какой момент всё начало катиться к чертям. Такое чувство, что оно было со мной всю жизнь, или, по крайней мере, всю жизнь во мне его старательно культивировали, взращивали, превращая меня в недочеловека. Родители начали, школа добавила, институт добил. Я даже не смогла выйти на работу - перебивалась случайными заработками. Все, кто был рядом со мной в самом начале, сейчас давно уже отдалились от меня. Я у себя осталась одна, и всё, что держит меня на плаву, - моё чудовищное хобби. Которое, возможно, в конце концов и убьёт меня.
- Молчишь... Ну молчи, - вывел меня голос дежурной из оцепенения. - В третью палату иди, там и располагайся. Завтра лечащий врач придёт.
Я кивнула и пошла вперёд по короткому коридору, выкрашенному тусклой белой краской. "Эх, знали бы вы, что "завтра" может и не случиться", - подумала я, уже заходя в палату и садясь на ближайшую свободную кровать. Народу в палате, судя по количеству занятых кроватей, было не так много, - я и ещё человек пять. Но не успела я пересчитать занятые кровати, как от двери раздался удивлённый голос:
- Ты?
Я обернулась и увидела в дверях свою бывшую однокурсницу - учились когда-то давно на одном потоке, толком не знали друг друга, но, как это обычно и принято в университетах, здоровались, когда виделись. Поморщившись, я попыталась вспомнить её имя, такое простое, но на ум не приходило ничего. А однокурсница тем временем зашла в палату и уселась на кровать, стоявшую напротив моей.
- Ты помнишь меня? Мы с тобой...
- ... в одном институте учились, - перебила я её. - Я помню.
Я совершенно не хотела с ней общаться. Всё, что мне сейчас требовалось, - это немного побыть одной и попытаться хотя бы морально подготовиться к тому, что может грянуть. Но она оставлять меня просто так явно не собиралась.
- А ты почему здесь? Что у тебя случилось?
- Тот же вопрос я могу задать и тебе, - усмехнулась я. - Ладно, пошли, поговорим. Ты куришь?
- Нет, - растерянно ответила она.
- А я, пожалуй, покурю.
Вместе мы прошли остаток коридора и дошли до душевой. Окно в ней, сколько я помню это место, не закрывалось даже зимой, а ещё тут постоянно пахло табаком - все курильщики из отделения собирались именно здесь. Не оказалась исключением и я. Сев на подоконник, я вытащила из кармана пачку сигарет и, щёлкнув зажигалкой, начала разговор:
- Я тут уже раз то ли шестой, то ли восьмой. Видишь ли, моё шизофреноподобное расстройство просто так не проходит никогда. Я пыталась держаться, жить учиться, всё такое, перепробовала всё - начиная от медитаций и заканчивая поездками в другие города, чтобы отвлечься, развеяться... Брехня это всё. Ничего не помогает. А здесь я вроде бы своя.
- А что с тобой происходит? - спросила меня бывшая однокурсница. - Ну, в смысле, как это проявляется.... Тебе просто бывает плохо?
В ответ на это я затянулась дымом и склонила голову набок:
- Сначала ты скажи, за какие грехи ты здесь оказалась.
Со стороны могло показаться, что я хотела оттянуть время и заинтриговать, но на самом деле никаких подобных намерений у меня не было. Всё, чего я хотела, - избежать перспективы говорить о себе как можно дольше. Много кому и без того рассказывала, мало пользы от этого вышло. Получать пустое сочувствие или удивление в ответ на свои слова я устала уже давно.
- Я пыталась покончить с собой, - тихо ответила бывшая однокурсница и задрала рукав своей толстовки. Сдвинувшись чуть вперёд, я прищурилась, рассматривая едва зажившие, розовые шрамы на её локтевом сгибе. - Из-за любви. Он говорил, что любит меня, обещал приехать, а я ждала... верила... А когда он всё же приехал, он сказал, что нашёл другую...
По бывшей однокурснице было видно, что она вот-вот расплачется. Я ободряюще похлопала её по плечу - сразу видно новенькую в этом месте. И я была такой, особенно когда угодила сюда в первый раз в своей жизни. Всё, что я могла, - с трудом сдерживая слёзы, бродить по коридору и умолять каждого встречного из больных дать мне телефон, чтобы позвонить домой. В тот момент я чувствовала себя песчинкой посреди урагана - жизнь куда-то тащит, а я с трудом поспеваю за ней, не осознавая до конца, что происходит. Помню и то, как плакала из-за того, что от меня отвернулись - тогда ещё только в первый раз. Как жутко было от того, что не хотелось жить в этом мире, и как не менее жутко - от осознания того, что теперь меня может по-настоящему успокоить. Я этот путь прошла, в конечном итоге решив, что я постараюсь не выйти из больничных стен никогда. Ей же он ещё только предстоит.
- Дура ты, дура... - сказала я ей простые слова. - Ты бы никому ничего не доказала. Понимаешь, тут ещё то, что друзья, эти сукины дети, имеют привычку очень быстро предавать, когда ты оказываешься... не в той ситуации, в какой хотелось бы. Они бы тебя просто забыли и уж тем более не винили бы его, как бы тебе ни хотелось обратного.
- Да я понимаю, - сказала она, смотря на чёрный остов дерева за окном. - И всё же, а ты за что здесь?
Я сделала ещё одну затяжку и криво усмехнулась:
- Вот ты с собой покончить пыталась, говоришь? Я тоже - меня оттаскивали от машин и поездов, от меня прятали прописанные мне же таблетки - лишь бы я не выпила их все разом, в моей комнате нет ничего, что может резать... А всё потому, что я пыталась покончить с собой раз пятнадцать, но меня каждый раз кто-то спасал.
- А из-за чего?
- Я ненавижу жизнь вне этих стен, - выдохнула я ей дым прямо в лицо. - Считай меня бесхребетной лентяйкой, но я всегда её ненавидела, даже когда ещё не знала об этом месте. Я жива-то, по сути, благодаря своей ненависти ко всему. Живу не ради чего-то, а вопреки. Помнишь, как меня НН прокляла при всех в институте?
- Это когда... - протянула она и задумалась. Я решила ей помочь:
- Когда я вышла посреди её прекрасной лекции, а она пожелала мне сдохнуть, не дожив до двадцати. Но я как-то дожила. И живу дальше. Этакая жизнь вопреки.
- Но понимаешь, мир не строится на одной только НН и её глупых словах. В этом мире есть много чего интересного, надо просто стать сильнее, выйти из этих стен, и...
- ... и поэтому ты и попыталась покончить с собой, - усмехнулась я, вышвырнув окурок в окно. Более говорить с ней мне было не о чем.
День в больнице потёк своим чередом. Как серые мыши, больные сновали по коридору, то заходя в свои палаты, то выходя из них - чтобы получить очередную дозу лекарств или просто поесть. Спустя пару часов после обеда начались часы посещения - к кому-то пришли родственники, и из-за железной двери отделения слышались разговоры и весёлый смех. Я же старалась отвлечь себя как могла. Перемыла посуду за всё отделение, убралась в палате, вымыла пол везде, включая кабинеты врачей, протёрла специальными одноразовыми марлями процедурную. Жизнь в скорбном месте текла для всех своим размеренным чередом, и лишь одна я надеялась на то, что всё-таки я действительна готова к грядущему нападению.
В том, что оно состоится, я была абсолютно уверена.

Впервые в жизни мне не удалось заснуть в этой больнице. Не помогли даже выданные мне после ужина лекарства. Вцепившись в подушку, я ворочалась с боку на бок и ждала. Ждала, когда наконец случится то, что мне "обещали" в случае провала моего испытания. Безумно хотелось курить, но я боялась остаться одна. Хотя и прекрасно понимала, что спящие по соседству больные мне мало чем помогут.
Нервно теребя в руках пояс своего халата, я села на кровати и стала осматриваться по сторонам. В основном в моей палате лежали бабушки - из молодых были только моя бывшая однокурсница и сама я. Кто-то из них заснул с недочитанной газетой в руке, кто-то громко храпел за соседней перегородкой, отделяющей одну часть палаты от другой. В воздухе пахло чем-то горьким, похожим на разлитое лекарство, и старыми обоями. Без малого идиллия. Если бы не одно "но"...
- Пожар! Пожар! - раздался крик откуда-то из коридора.
Я вздрогнула и вскочила с кровати. Как ни странно, я больше не боялась. В голове была лишь одна мысль - "Вот и оно". Ноздри тут же резанул запах дыма, и, видимо, не мне одной. Люди на соседних кроватях начали стонать, шевелиться, а кто-то уже проснулся и осоловевшим взглядом смотрел на меня - будто бы я могла что-то сделать.
- Вы что, не слышите? Пожар! - заорала встрёпанная медсестра, заглядывая в палату. - Дверь горит, бегите через окно!
Надо было спасаться, но что-то в тот момент удержало меня от побега просто так. Быстрыми движениями я растолкала однокурсницу и только после этого кинулась к окну. Всё же больница - опасное место даже для меня. Здесь лучше держаться вместе.
Встав на подоконник и вцепившись в оконную раму руками, я старательно пыталась вспомнить те навыки, которые приобрела в свои далёкие шестнадцать лет, бегая с такими же безбашенными, как и я, друзьями по крышам домов. Тогда всё казалось намного проще, чем сейчас, хотя пару раз я едва не упала с крыши и несколько раз думала, что вот сейчас-то я точно сломаю себе ногу. Но всякий раз обходилось. Здесь же я боялась спрыгнуть с высоты первого этажа и переломать себе всё, что можно - благоприобретённый в те годы страх высоты давал о себе знать. "Успокаивая" себя тем фактом, что медлить мне нельзя, я присела на корточки, развернулась и, взявшись за раму покрепче, начала перелезать наружу.
- Да что ты медлишь, лезь уже! - снова раздался крик откуда-то из глубины больницы. Вздрогнув от испуга, я невольно ослабила хватку - и в тот же момент довольно жёстко приземлилась на холодную землю под окном больницы. Ноги болели от удара, но, вроде бы, были целы. Осторожно отойдя в сторону, я встала чуть поодаль на асфальт - смотреть, как пытается вылезти из окна бывшая однокурсница.
- Да что ты стоишь, помоги мне! - в отчаянии крикнула она. Несколько помедлив, я всё же подошла к окну и осторожно обхватила её за ноги. В тот же миг она отпустила раму и с моей помощью встала за землю.
- А ну вон отсюда, девчонки! - запыхавшись, велела нам подошедшая медсестра. - Толку от вас никакого, сама помогу...
В любой другой ситуации я бы обиделась, но сейчас было не до этого. Пожар в палате явно случился не просто так. Это и есть моё наказание за провал испытания. В этом виновата одна лишь я, и мне и расхлёбывать эту кашу. Но где же Хранитель? Не может быть, чтобы он даже не дал о себе знать никак.
- Как думаешь, они не пострадают? - сбил меня с мысли голос бывшей однокурсницы.
- Кто? - тут же встрепенулась я, тут же предположив, что она могла заметить Хранителя.
- Они, - кивнула она в сторону окон. У каждого окна нашего отделения теперь стояло по медсестре, и все они помогали выбраться больным - в основном пожилым женщинам. Одна из них у самого дальнего окна стояла, держась за раму, и истошно вопила:
- Я никуда не пойду! Мне тут хорошо.
- Прыгай, дура! - в отчаянии орала на неё медсестра. - Ты же сгоришь! Сколько их ещё в пятой палате? - обратилась она уже к своей коллеге.
- Не знаю! Тут пока только семеро, но их явно больше.
- Понятно... Людей не задерживай, прыгай уже!
- Нет! Я не буду!
Словно бы в подтверждение слов медсестры из окна моей палаты исторгнулся огромный фейерверк пламени - там явно обрушился потолок. Вздрогнув от осознания того, что за смерть могла бы ждать меня, я отошла ещё дальше - на всякий случай. Крики, разговоры, шум ветра, треск пламени, - всё слилось для меня в одну мелодию хаоса, в котором я держалась за одну-единственную мысль.
"Он скоро будет здесь. Совсем скоро. Он уже сейчас будет здесь. Больше ему выжидать незачем".
- Надеюсь, все спасутся, - сбил меня с мысли голос однокурсницы.
- Не думаю, - прохладно ответила я, чувствуя, как меня колотит дрожь. Ночи были уже далеко не тёплыми, и в одном халате стоять было прохладно, да и мои переживания по поводу Хранителя не делись никуда. - Эта бабка всё никак не прыгнет, - кивнула я в сторону окна пятой палаты, где всё та же старуха держалась за раму и продолжала убиваться о чём-то вроде того, что её выживают из дома.
- Может, помочь врачам вытащить её?
- Стой! - немедленно заорала я, схватив её за рукав. - Не подходи к огню.
- Почему?
"Сейчас увидишь", хотела было я сказать, но она сама опередила меня. Вырвавшись из моей хватки она толкнула меня в спину и заверещала:
- В нашей палате кто-то остался! Смотри!
Я невольно сделала шаг вперёд от её удара - и тут же замерла на месте. На моём лбу выступили капли холодного пота, а дрожь заколотила меня ещё сильнее. Ночной воздух вдруг показался мне обжигающе ледяным. Никогда в жизни мне так не было страшно. Там, на подоконнике полностью сгоревшей третьей палаты стояла маленькая девочка, одетая в один лишь тёмно-синий свитер. Ни штанов, ни юбки на ней не было, - была лишь аппликация в виде закрашенного неровными штрихами большого цветка, приколотая к подолу её свитера.
- Это же ребёнок! Разве тут содержат детей? - удивлялась бывшая однокурсница, но мне было наплевать на её слова. Девочка в окне пристально смотрела на меня своим тяжёлым, недетским взглядом - лишь для того, чтобы хитро прищуриться и в конце концов скрыться в бушующем пламени.
- Врачи! Врачи, скорее сюда! Там ребёнок! - надрывалась однокурсница, но внутри себя я нашла силы невольно мрачно посмеяться про себя из-за её слов. Пусть зовёт кого хочет - от этого не будет никакого эффекта. Им этой девочки не найти никогда, как не найти никаких следов её пребывания в том, что осталось от моей палаты.
Потому что это и есть Хранитель. Она нашла меня. Она знает, где я теперь нахожусь, и она всё ещё дьявольски зла на меня за то, что я вторглась в её мир, ошиблась и смогла уйти, избежав наказания. Судя по всему, я ошиблась, когда решила, что моё пребывание в больнице её остановит. Для Хранителей действительно нет границ - свою жертву они найдут где угодно. Даже если она в одной из так излюбленных ими психиатрических лечебниц.

Всю ночь врачи пытались решить, что с нами делать. Все отделения с более-менее "лёгкими" пациентами были переполнены - что, собственно говоря, удивительным не было. Дело шло к осени, и у многих обострялись с виду безобидные, но вполне способные превратиться в нечто совершенно чудовищное заболевания. Срочно вызвали посреди ночи главврача, чтобы он решил нашу судьбу, позвонили в полицию, и всё это время мы вынуждены были ждать на улице их вердикта касательно того, куда нас поместить. Только к трём часам ночи дело сдвинулось с мёртвой точки. Приехал главврач и, пересмотрев свои документы, сказал, что одно из "средних" отделений фактически пустует. Большинство из нас, оставшихся без "крова", вполне можно было разместить там.
Только оказавшись в палате, где лежали те, для кого выписка была не за горами, я поняла, как же события этой ночи утомили меня. Долгое ожидание нападения и случившаяся в итоге беда сильно вымотали меня - что морально, что физически. И, глядя на спящую на соседней кровати одногруппницу, я решила, что мне тоже всё-таки стоит поспать. Я надеялась, что пока что Хранитель меня не тронет. Эта тварь потратила и без того много сил, чтобы разыскать меня и устроить пожар, и сейчас она наверняка уползла в свою реальность, чтобы немного восстановить свои силы. Думая об этом я легла на подушку и закрыла глаза, рассчитывая, что сон придёт быстро.Но стоило мне немного заснуть...
- Дура, пошла вон отсюда!
Я тут же подскочила на своей кровати, боясь, что всё же я оказалась неправа, и Хранитель, оказавшийся не таким слабым, как я предполагала, снова пришёл на мою душу. Но, осмотревшись вокруг, я не увидела ничего особенного - лишь девушка с покрытыми странными пятнами руками, спящая у двери, сидела, как и я, на своей кровати, трясясь от злости.
- Чего орёшь?! - разозлённо сказала я ей, чувствуя, как желание спать по капле покидает меня.
- Да тут одна дура есть из пятой палаты, ходит тут и берёт мои вещи. Только что заходила в палату, вот я ей и сказала, чтобы она убиралась отсюда.
Я недоверчиво поджала губы.
- Не веришь? Выйди и посмотри, она сейчас ходит по коридору, опять про свою маму что-то бормочет.
Понимая, что уснуть мне больше не удастся, я встала с кровати и заглянула в коридор. Здесь было всё совсем не так, как в моём ставшем уже почти родным, но сейчас полностью уничтоженном втором отделении. Белые стены, пол, выложенный кафелем, одно-единственное маленькое окошко под потолком и яркий свет галогенных ламп, явно не выключающихся ни днём,ни ночью. Даже воздух тут был не такой, как в тех частях больницы, где мне приходилось бывать. Всё пахло стерильностью и порядком, а каждая палата, кроме нашей, была заперта на ключ. Заметив это, я даже скрипнула от злости зубами.
- Ты тут сколько? - спросила я, возвращаясь в палату.
- Две недели. А что?
- А то, - тяжело вздохнула я, - что будь ты повнимательнее, ты бы заметила, что все палаты, кроме нашей, заперты на ключ, и твоя эта "дура" априори в... который сейчас час?
- Пять тридцать, - машинально ответила она мне, посмотрев на часы, висевшие под высоким потолком палаты.
- Ну вот, в полшестого она точно не выйдет никуда, - сказала я, с трудом борясь с желанием зевнуть. Всё же моя бодрость оказалась лишь временным явлением. Не желая больше разговаривать с моей новой "знакомой", я вернулась в свою кровать и закрыла глаза, решив попытаться уснуть во второй раз.
- Доброе утро! - неожиданно раздался незнакомый, грубый голос прямо над моим ухом, и чья-то рука потрясла меня за плечо.
Я попыталась открыть глаза и стряхнуть с себя остатки сна, но в этот раз оно оказалось совсем не лёгкой задачей. Я совершенно не выспалась, выданные мне таблетки в кои-то веки начали действовать на меня, и больше всего мне хотелось продолжить свой сон - если не на кровати, то, по крайней мере, на одном из стульев в коридоре - если они там были, как оно было во втором отделении. А рука тем временем снова потрясла меня, на сей раз - куда более настойчиво.
- Так и будешь тут лежать?
- Да встаю я, встаю! - сказала я, зевнув и, собрав остатки сил в кулак, села на кровати. Яркое солнце светило в окно палаты, форточка которого была приоткрыта, а из коридора доносился звон посуды, шум воды и отзвуки голосов - все явно встали гораздо раньше меня и уже приступили к своей больничной рутине.
- Я правильно понимаю, что завтрак я проспала? - спросила я, щурясь и с трудом приподнимая голову, чтобы посмотреть в глаза разбудившей меня медсестре.
- Конечно, - пожала она плечами. - Девять утра уже.
Ничего ей не сказав, я вышла из палаты и принялась осматривать отделение внимательнее.Свет галогенных ламп ничуть не стал тусклее, забивая собой слабый солнечных луч, сочившийся из одинокого окошка под потолком. Чуть поодаль справа от меня была этакая импровизированная столовая - небольшое, человек на пятнадцать, помещение, заставленное столами и стульями и крошечное окошко в маленькую кухоньку, куда все сейчас ставили грязную посуду. Пройдя чуть вперёд, в сторону туалета и душевой, я почувствовала так знакомый мне запах дыма и даже немного расслабилась - хоть отделение и более "тяжёлое", чем второе, но порядки тут явно те же, что и были у нас. Решив, что особого вреда мне от этого не будет, я уверенным шагом пересекла коридор, зашла в отвратительно пахнущий дымом и испражнениями туалет, уселась на подоконник и, вдохнув хоть немного свежего воздуха, подкурила сигарету.
- Что же ты куришь на голодный желудок?
- Ну а что мне делать? - задала я свой вопрос вошедшей в туалет и стоявшей напротив меня одногруппнице. - Завтрак я проспала, а курить охота.
- Хоть бы меня спросила, - пожала она плечами. - У меня одно яблоко есть. Не хочешь?
Я пожала плечами.
- Давай.
Ничего не сказав, она протянула мне большое, зелёное яблоко. Положив сигарету рядом с собой и убедившись, что она лежит от меня на достаточном расстоянии, я вцепилась в яблоко зубами. Оно явно было диким, скорее всего, даже сорванным на территории больницы, невероятно кислым, но я понимала, что ожидать чего-то другого было бы глупым.
- Ладно. ты иди, а я сейчас докурю и доем, - сказала я одногруппнице.
В ответ она лишь кивнула мне и, развернувшись, вышла. А я, взобравшись на подоконник с ногами, взяла яблоко в левую руку, а в правую - сигарету и, с наслаждением затянувшись, посмотрела в открытое, зарешеченное окно. Лето явно радовало последними тёплыми днями, и я более чем была уверена, что там, за больничными стенами, сейчас хорошо. Люди гуляют по паркам или во всяком случае планируют такую прогулку на выходные, кто-то ест мороженое, проходя мимо городских фонтанов, а кто-то уже вовсю готовится к учёбе, устроив себе променад по канцелярским магазинам. Спокойная, размеренная жизнь, и другой, пожалуй, все вряд ли могли бы себе пожелать.
Все. Но не я. Я знаю, что кроется за маской идиллии, и именно поэтому я сбежала сюда. И по-другому...
Дверь в туалет жалобно скрипнула, заставив меня отвлечься от мыслей. Я затянулась сигаретой ещё раз и внимательно посмотрела в сторону двери, ожидая, что это пришла за мной одногруппница, решившая, что я слишком долго курю и ем, но тот, кто стоял за дверью, почему-то не решался войти. Я уже хотела было крикнуть "Не бойся, сейчас уйду!", решив, что этот человек просто постеснялся меня, но в тот же миг тонкая рука распахнула дверь, и я увидела молодую женщину в выцветшем халате, подобном тому, что был и на мне.
То, что она молода, выдавали лишь её руки - тонкие и изящные. Даже вены не выступали на них. Всё остальное у неё было как у тётки - неопределённого возраста и давным-давно забывшей, что надо следить за собой. Сальные волосы, давным-давно сбившиеся в тонкие пряди, обгрызенные ногти, и пустой, совершенно бессмысленный взгляд.
- Приходила мама... - произнесла она хриплым, чуть ли не плаксивым голосом.
Я потушила сигарету и встала со своего места. Видимо, это и была та самая несчастная, которую якобы увидела моя излишне нервная соседка по палате сегодня утром. Не желая смущать и без того нездоровую женщину, я уже направилась было к выходу, но тут она уверенно пошла в мою сторону. Я была даже готова поклясться, что на мгновение в её глазах промелькнуло подобие мысли.
- Угостите меня, пожалуйста, - сказала она и показала на яблоко.
На мгновение я даже опешила. По правде говоря, я просто не думала, что у человека в этом месте, с такой внешностью, взглядом, да и на фоне её предыдущего заявления про маму, осталась возможность мыслить и говорить адекватно. Эта простая её фраза напугала меня больше, чем её неожиданное появление и странное поведение. Но я очень быстро взяла себя в руки и пожала плечами.
- Извини. Последнее.
Несколько секунд посмотрев на меня, она медленно попятилась назад, повернулась в сторону и пошла к рукомойникам, явно потеряв ко мне интерес. А я, спрятав надкушенное яблоко в карман, вышла из туалета и пошла в сторону кабинета врача. Очень хотелось напроситься на какую-нибудь несложную рутинную работу - вроде заполнения карт пациентов или же просто мытья полов. Здесь такое с удовольствием спихивают на более-менее здоровых пациентов.

К вечеру голова начала болеть от звона, издаваемого галогенными лампами. Никогда не любила их из-за их мертвенно-белого света, а сейчас ещё и выяснилось, что они издают такой неуютный звук. Трудно было сказать, день ли сейчас всё ещё, или время близится к ночи, окошко под потолком занавесил, а в палате, где было окно, я, провозившись на пару с заведующей отделением с бумагами, не бывала с самого утра.
Взяв в руки карандаш поудобнее, я посмотрела на лежащий передо мной лист бумаги. Где-то часа два назад в отделение пришла психолог и сказала, что берёт к себе тех, кто поступил в больницу в прошлые сутки. Я оказалась в их немногочисленной стае и, зная о том, что я не только поступила меньше суток назад - я ещё и пережила пожар, - психолог взяла меня первой. Мы разговаривали долго и фактически обо всём - о том, как это началось, как я оказалась здесь в первый раз, что я чувствовала тогда и сейчас, и почему я считаю, что мне здесь самое место...
Сказала ли я ей о Хранителе? Не совсем. Зная, что она не поверит мне, я лишь намекнула ей на это, сказав, что всего лишь хочу тут спрятаться. От чего и от кого - уточнять не стала, да и она особо не допытывалась, явно сочтя это моими тараканами в голове. И в итоге, поговорив со всеми, она решила устроить некий сеанс групповой психотерапии - нарисовать картину, так или иначе связанную с тем, что ты чувствуешь сейчас. Я никогда не была художницей - рисовала лишь на досуге, да и показывала только своим друзьям. Но сейчас результат моих трудов мне даже нравился. В четырёх оттенках - других карандашей у психолога не нашлось - я изобразила небольшой остров с пальмами в лучах заката. Мне приходилось много путешествовать - в том числе и в попытках найти себя и любое другое место, кроме этой больницы, где я не буду ощущать себя как чужеродных элемент, - и закаты всегда вдохновляли меня.
- Ты закончила? - спросила меня психолог, увидев, что я оторвала голову от листка бумаги.
- Ну да.
- Так может, ты представишь нам свою картину? Выходи сюда, не бойся, - подбодрила она меня, видя моё замешательство.
Пожав плечами, я встала со своего места, подошла к ней и, дождавшись, пока все взгляды тех, кто ещё секунду назад рисовал, будут обращены на меня, я развернула к ним свой листок бумаги и сказала:
- Ну, в общем, так. Я назвала свою работу "Il Tramonto", то есть, "Закат". Видите ли, смысл таков, что самая густая тьма бывает перед рассветом, и чтобы достойно встретить его, мы должны пережить этот самый закат как часть нашей жизни. И, быть может, понять, что в нём тоже есть своя красота. Только её надо уметь находить и... всё такое... - по-быстрому свернула я описание плода своих трудов, понимая, что больше мне сказать нечего. Отдав работу психологу, я пошла на своё место.
- Прекрасная работа и прекрасное объяснение! - похвалила меня психолог. - Ну а что вы нарисовали? - обратилась она к следующему пациенту.
Я сидела, подперев голову рукой. В основном все рисовали что-то, что напоминало им о доме, - кто-то изобразил свою квартиру, кто-то - своих кошек, кто-то дорогу домой. Ничего впечатляющего ни в плане сюжета, ни в плане навыка я не увидела - чего-то такого я и ждала от пациентов данного отделения.
Покуда...
- Ну а что нарисовали вы? - обратилась психолог к последней пациентке, вечно трясущейся бабульке лет пятидесяти пяти и держащей палочку в руках.
С тяжёлым вздохом бабулька встала, подошла к психологу и развернула к нам свой рисунок. Взглянув на него, я невольно ощутила, как по моей спине бежит холодок - она изобразила три фигуры людей, причём, совершенно по-детски, так, словно бы это нарисовал пятилетний ребёнок. Но что придавало им особенную жуткость - это то, что каждый жирный, чуть ли не прорывавший бумагу контур, был прорисован чёрным цветом. Было в этом определённо что-то неправильное. А она, не подозревая о моих мыслях, начала рассказ о своём творении издалека.
- Мне двадцать два года...
От этих слов я даже вздрогнула и почувствовала себя так, словно меня огрели мешком по голове. Двадцать два года? Да она моложе меня! Что за болезнь заставила её так выглядеть? Невольно вспомнив, что руки - самый точный показатель возраста, я машинально посмотрела на её кисти, искренне надеясь, что ей действительно за пятьдесят, и она просто, как то часто делают женщины, решила сбавить себе несколько десятков лет.
Но нет. Я была не права. руки у "бабульки" оказались действительно девичьими - чуть опухлыми, но не морщинистыми, без родимых пятен и с тонкой, бледной кожей и красивыми ногтями. Значит, ей и вправду двадцать два...
"Надо бы спросить завтра у завотделением, что с ней, - подумала я. - Если я, конечно, доживу до завтра..."

Запах дыма разбудил моментально, резанув по ноздрям словно нож. В тишине ночи я услышала треск лопнувшей от жара галогенной лампы в коридоре и чей-то отчаянный крик за стеной. Остатков сна как не бывало. Я вскочила с кровати и, лишний раз порадовавшись тому, что и это отделение расположено на первом этаже, подбежала к окну, понимая, что, и как в прошлый раз, опять придётся из него прыгать.
- Пожар! - раздался крик из коридора. - Открывайте палаты!
К шуму огня и треску лопающихся от него ламп добавились и другие звуки - поспешный топот ног по коридору, звон ключей и чьи-то голоса, сливающиеся в этом калейдоскопе звуков в какую-то безумную какофонию. Не собираясь дожидаться, пока они вспомнят о нас, я растолкала одногруппницу.
- А? Что? - сонным голосом спросила она меня.
- Пожар. Да, опять, - ответила я на её немой вопрос. - Вышибай окно, прыгаем!
На мгновение она замешкалась, явно не понимая, чем можно выбить окно. Беспомощно оглядевшись по сторонам в поисках чего бы то ни было твёрдого, чем можно было бы выбить окно, она посмотрела на меня, но я лишь развела руками:
- Что у тебя вообще есть?
- Ну... телефон только. Мне разрешили им пользоваться, если я никому не буду давать с него звонить... - пустилась она в ненужные объяснения, но мне было не до них. Схватив её за руку, я крикнула, пытаясь перекричать царившую в коридоре какофонию; там явно пытались в спешке открыть все палаты сразу, но так как связка ключей была одна, особым успехом это не увенчалось:
- Да не надо объяснять, бей им!
- Она с недоверием посмотрела на меня, но я начала лишь бешено кивать головой, понимая, что на счету каждая секунда. В этот раз Хранитель вполне может добраться до меня, и я прекрасно понимала, что огонь, отрезавший путь в ту часть коридора, где был выход из отделения, доберётся до моей палаты, как самой первой, в первую очередь. Меньше всего мне хотелось сгореть. Глядя на одногруппницу, которая нерешительно постукивала телефоном по стеклу, я как нельзя лучше почувствовала, что моя жизнь находится в руках этой идиотки, которой техника была явно дороже даже самой себя.
- Дай мне его на секунду!
- Да бери хоть совсем! - прокричала она. - Мне он особо не нужен, я только раз в неделю домой звоню...
Что она говорила дальше, я не слышала. Схватив телефон поудобнее, я со всей силы ударила им по стеклу, искренне надеясь, что он всё-таки окажется крепче стекла. Мои ожидания оправдались - сразу же после моего удара на нём появилась паутинка трещин. Воодушевлённая этим, я начала бить телефоном в её середину всё сильнее и сильнее, надеясь освободить место хотя бы для своей руки, а потом уже как-нибудь выбить остальное. Я била в самых разных местах, оставляя всё новые и новые круглые следы от ударов на стекле, но ни один из них не был достаточно сильным, чтобы пробить его. В отчаянии я взобралась на кровать, подошла к окну так близко, как могла, и со всей силы ударила по нему плечом. Тут же раздался звон, я почувствовала, как осколки падают по моей руке, оставляя царапины, но мне было наплевать на это мелкое неудобство. В лицо ударил свежий ночной ветер, и означало это только одно: мне удалось сбежать от Хранителя и в этот раз.
- Выходим! - крикнула я одногруппнице и пролезла в проделанную мной дыру в стекле. Этой ночью было явно холоднее, чем прошлой, меня просто трясло от слишком свежего воздуха, но я была счастлива. Во второй раз я сбежала от Хранителя. Жаль, что я тогда ещё не знала, какой ценой...
- Что будем делать? - спросила меня выбравшаяся одногруппница.
Я пожала плечами.
- Идём в регистратуру и говорим, что у нас опять пожар. И будем ждать главврача и гадать, к каким психам нас определят теперь.
Я ожидала хоть какого-то ответа на свои слова, но она промолчала. Ёжась от холода, она пошла вперёд, даже не смотря в мою сторону. Я хотела было побежать за ней и уже было обернулась, как тут кто-то словно бы тронул меня за плечо и прошептал: "Обернись!" И мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться.
- На что ты там смо...- начала было бывшая одногруппница, заметив, что я не иду за ней, но, проследив за моим взглядом, просто перешла на визг. То, что я там увидела, она увидеть явно не ожидала.
В том, что осталось от моей палаты, бушевало поистине адское пламя, и его клубы периодически извергались из теперь уже полностью растаявшего в огне окна. Из других окон, периодически озаряемых тем же пламенем, доносились отчаянные мольбы - огонь явно добрался до них, и пациенты с врачами оказались лишены возможности выбраться. Больше всего я надеялась, что хоть кто-то, хоть один человек из нашей палаты, догадался, что можно выбраться через уже разбитое нами окно, но под окнами я никого не видела. Осознание того, что они все погибнут, такое простое, но такое тяжёлое, как камень, обвалилось ко мне на плечи. Они не могут выбраться. Им некуда бежать. Если двери и защитят их от огня, то они точно задохнутся от дыма. И во всём этом - исключительно моя вина...
Но не это волновало меня больше всего. В окне моей палаты снова стояла та самая маленькая девочка, одетая в один лишь синий свитер с приколотой к подолу бумажной ромашкой. Лишь одно отличие было в её поведении от прошлого раза - её рука была вытянута, а палец показывал на меня. Словно бы она говорила мне: ты виновата, и я всё равно доберусь до тебя.
Любой ценой, но доберусь.

- Неужели все правда погибли?
Я отвлеклась от телефона одногруппницы, по которому читала новости. Да, это была тяжёлая ночь. В регистратуре нам поначалу отказались верить, но затем всё-таки прошли с нами к тому, что некогда было нашим новым отделением. К тому моменту, как мы оказались там, пожар уже прекратился, и от всего, что было внутри отделения, остались, естественно, одни головёшки. Что случилось с остальными пациентами - я не знала. Нас с одногруппницей разместили в небольшой комнате отдыха. В этот раз свободных мест не нашлось нигде, кроме совсем тяжёлых отделений. Да и наши проблемы казались ерундой по сравнению с тем, что ещё выпало на долю персонала лечебницы. Два пожара за двое суток! Естественно, что в общей суматохе про нас немного подзабыли.
- Не знаю, - со вздохом ответила я. - Но хочется надеяться, что нет.
Снова эта тягостная тишина, ожидание чего-то непонятного, которое было даже хуже пожара. Как могла, я старалась отвлечься новостями, но мои мысли раз за разом возвращались к одному - я стала причиной смерти этих людей. какая бы дрянь я ни была, с кем бы я ни связывалась на протяжении жизни, не имеет значения, Искатель я или нет, - я просто не имела никакого права продать их жизни в обмен на свою. Кроме того, персонал того отделения мне весьма понравился...
- А кто эта девочка? - неожиданно спросила одногруппница.
- Какая? - осторожно спросила я, чувствуя, как по моей спине катится холодный пот. Итак, мы всё-таки подошли к этой теме. И сейчас я либо рассказываю всё, либо продолжаю и дальше являться причиной пожара в любом месте, где только ни появлюсь, и никто так и не узнает, по какой причине. А так... может, хоть выговорюсь почти незнакомому человеку, и будет немного полегче. А мне было очень тяжело осознавать, что я не только разрушаю своё любимое место - я ещё и убиваю людей, которые мне не делали ничего плохого.
- Та, которая всё время появляется на пожаре. Это что, чья-то дурацкая шутка?
- Нет, - всё же я решилась дать ей свой ответ, - всё несколько хуже. Видишь ли, это Хранитель Мглы.
- Кто? - спросила она, вытаращив глаза.
- Ну есть одна такая городская легенда... В общем, я, грубо говоря, решила проверить её на правдивость, - решила я чуть-чуть приврать, - и, как видишь, всё-таки сработало.
- Что сработало? - недоверчивым тоном спросила она меня. - То, что теперь каждую ночь там, где мы находимся, всё горит?
- Не совсем, - покачала я головой. - Я готова рассказать её, но только при таких условиях, что ты не будешь ни переспрашивать, ни перебивать. Просто прими то, что я говорю, как данность. Как то, что так и есть. Хорошо?
В ответ она кивнула головой. А я, отложив телефон, подобрала под себя ноги и, усевшись поудобнее на диване, начала:
- В общем. Находясь в одном из таких мест, как эта лечебница, иди в регистратуру и проси встречи с той, что называет себя Хранителем Мглы. Поначалу сотрудник за стойкой регистратуры не поверит тебе. Он будет выспрашивать тебя, серьёзно ли ты, и не требуется ли тебе помощь, но ты должна оставаться твёрдой в своих намерениях. Проси о встрече с Хранителем Мглы так долго, как только можешь. В конце концов, сотрудник всё-таки уступит тебе и с тяжёлым вздохом велит следовать за ним.
Поначалу, пока будешь идти, смотри по сторонам. Всё вокруг будет наполнено светом, и это, по сути, твоя последняя возможность увидеть свет на этом испытании. Но уже скоро всё вокруг начнёт темнеть. Медленно, но начнёт. Ты же не должна бояться. Смело иди за сотрудником, но в этот раз смотри только вниз, на его ноги. Когда тьма вокруг будет примерно такой, как в восемь вечера, начни шагать с сотрудником в ногу. Вы должны идти как солдаты на плацу. Не знаю, почему так. Это просто надо принять как данность.
В конце концов вы дойдёте до того, что внешне покажется сторожкой. К этому времени тьма будет такой, какой она бывает в безлунную полночь. В этом месте сотрудник оставит тебя. Поблагодари его за помощь и ни в коем разе не смотри ему вслед. Тебе вряд ли захочется увидеть, как именно изменит его мгла.
Заходи в сторожку, не боясь ничего. Прямо перед тобой будет сидеть один из слуг Хранителя. Внешне он будет выглядеть как пожилой человек, одетый в джинсы и свитер, а глаза у него будут навыкате, как при базедовой болезни. Не дай этому смутить тебя. Просто попроси его дать тебе у него научиться.
А затем он начнёт свой рассказ. Делай всё, что будет в твоих силах, но не слушай его. Те знания, о которых он говорит, никогда не предназначались для смертных. Вот тут-то я и ошиблась, - усмехнулась я. - Видишь ли, он рассказывает о неких тёмных секретах Хранителя, но эти секреты никто не должен знать. Если ты всё же их узнаешь, то сам Хранитель - как раз эта девочка - будет просто в ярости. И она каждую ночь, ровно в тот момент, когда ночная мгла будет самоё тёмной, - пожар будет вспарывать её словно нож, в надежде отыскать тебя и сжечь дотла. Ибо только свет от огня способен затмить то тёмное знание, которое ты случайно услышал. Да, даже если это было случайно, прощать тебе это никто не собирается.
Если же ты сможешь пересилить себя, - что не удалось мне, - то через пятнадцать минут он замолкнет и выжидающе посмотрит на тебя. Ответь ему: "Покажи мне, что прячет мгла", и он встанет из-за стола и возьмёт тебя за руку. Не дай его прикосновению смутить тебя - оно будет ощущаться как прикосновение чего-то мерзкого, покрытого слизью, да и пальцев у него будет намного больше, чем у обычного человека, но не отдёргивай руку и даже не вздрагивай. Его человеческий облик иллюзорен, а что он на самом деле - не знает никто, даже Хранитель.
Взяв тебя за руку, он проводит тебя к задней двери сторожки. естественно, ты ничего не увидишь, ибо мгла в этот момент будет уже кромешной. От откроет дверь для тебя и тихо уйдёт назад. Всё, что ты сможешь увидеть, - это небольшой участок в центре комнаты, освещённый тусклым светом, бьющим непонятно откуда. Как бы ты ни старалась, определить его источник ты не сможешь никогда. И в середине этого участка будет лежать та самая девочка - с двумя хвостиками, одетая в один лишь свитер и с бумажным цветком, приколотым к его подолу. Внешне она будет казаться спящей, но не дай этому обмануть тебя. Времени у тебя немного, а её терпение не безгранично, и если ты замешкаешься, она разорвёт тебя в клочья с недетской силой. Подойди к ней уверенным шагом и повтори тот же вопрос, что ты до этого задавала её слуге.
Услышав тебя, девочка встанет и рассмеётся своим недетским смехом. А, успокоившись, она расскажет тебе о том, что на самом деле скрывается за мглой, и почету так много кто боится темноты. она расскажет тебе, что стало причиной этой фобии, и что за существа рыщут в абсолютной мгле, чтобы сотворить с тобой то, для чего ни в одном языке мира не найдётся достаточно слов. В этот раз слушай внимательно и не пропускай ни одного из её слов. Она чувствует обман и незаинтересованность, и она её не прощает. Она считает себя в лучшем случае важнее остальных Хранителей, и ей не нравится, когда к её бесценным знаниям относятся как к недостойной внимания чепухе.
Закончив говорить, она оторвёт от подола цветок и даст его тебе. Внимательно смотри на подол и проверь, остался ли там хоть кусочек бумажки. Если да, то знай, что ты обречена. Просто тебе никогда не предназначалось выполнить это испытание, и, едва лишь ты уйдёшь из сторожки, как другие слуги Хранителя, те самые, которых мгла милосердно скрыла от тебя, набросятся на тебя и в лучшем случае просто съедят заживо. Но если же её подол свитера будет чист, ты сможешь уйти. Молча развернись и покидай сторожку.
За дверью будет не комната стража, а вход в регистратуру, с которой и начался твой путь.
Этот цветок - Объект 55 из 538. Говорят, что в грядущей абсолютной мгле он станет твоим маяком.
Закончив говорить, я посмотрела на одногруппницу. Она старалась держаться бесстрастно, но по её напуганным глазам было видно, что она далеко не спокойна, и меня история так или иначе впечатлила её. Услышать подобное она явно не была готова. Ей понадобилось примерно десять секунд, чтобы справиться со своими чувствами и спросить:
- И это всё... по-настоящему?
Я развела руками:
- Я так испытала на прочность три таких легенды. Каждый раз оказывалось правдой.
- Тогда... - протянула она, - почему ты не можешь попытаться ещё раз? Если же ты выполнишь испытание, она успокоится?
- Не то, чтобы и успокоится - скорее... ослабнет так, что не сможет в принципе выйти из своего мира. Соответственно да, поджигать все те места, где я появляюсь, она прекратит. Но я не могу дважды пройти одно и то же испытание. Видишь ли, - пустилась я в объяснения, - попытаться пройти каждое испытание ты можешь только один раз. Если ты провалился, то всё. В лучшем случае ты будешь просто убит. В худшем... рассказала бы, только я сама от этого в своё время чуть с ума не сошла.
- А если туда пойду я... она прекратит поджигать лечебницу?
От этого предложения я рассмеялась. Она - и пойти к Хранителю? Да за кого она себя принимает? Я перед своим походом к своему первому Хранителю готовилась загодя, прочтя несколько раз о его испытании и пообщавшись с бывавшими у других Хранителей людьми. Мне мой первый поход стоил невероятных усилий и кучи нервов, что отчасти в итоге и загнало меня в эту лечебницу в очередной раз. А она... наивная девчонка! Но я не смогла удержаться от сарказма:
- Ну если хочешь - иди. Только вот за твою жизнь и рассудок я не отвечаю.
Я надеялась, что она поймёт меня и всё-таки не пойдёт ни к какому Хранителю Мглы. По правде говоря, я уже начала жалеть, что рассказала ей об испытании и молила всех известных мне богов, что у неё окажется плохая память, и что она забыла все такие важные для его прохождения детали. Я уже хотела было сказать ей, что пошутила, что всё это - выдумка, что я взяла эту историю из какой-то книги, и на самом деле я понятия не имею, кто и почему каждую ночь поджигает лечебницу, но было поздно. Решительным шагом одногруппница развернулась и вышла из рекреации. И явно не для того, чтобы просто прогуляться и прийти назад.

Боковым зрением я заметила, что кто-то входит в рекреацию. Отложив телефон в сторону, я обернулась и увидела одногруппницу, стоящую в дверях и что-то прячущую за спиной.
- Ты? - задала я очевидный вопрос. - Что-то ты долго.
Словно бы не слыша мои слова, она прошла вперёд. Только сейчас я заметила, что её ноги подкашивались при каждом шаге, а губы мелко тряслись, словно бы она собиралась заплакать. Быстрее, чем я успела как бы то ни было на то отреагировать, она положила передо мной вырезанную из бумаги аппликацию в виде цветка.
- Ты была права, - неожиданно хриплым голосом сказала она. - Это правда существует. Я... была там и... как видишь...
Она замолчала и откашлялась. Ей явно было очень тяжело говорить. А затем она продолжила уже куда более спокойным голосом:
- Теперь этот... Объект у меня. Без него она - ничто. Теперь она до тебя не доберётся...
Он говорила и ещё что-то, но я её не слушала. Мои глаза были прикованы к Объекту. Вот он. Вот то, что манило меня, и зачем я шла. Я убила кучу времени и сил, чтобы хотя бы попытаться добраться до него, а она добыла его с первого раза, просто послушав мою наспех рассказанную историю, которая и в подмётки не годилась полному, детальному описанию испытания, что мне приходилось читать. Но ей оказалось достаточно этих скупых сведений. И даже в этом плане меня обошли. Даже сюда залезли и, по сути, отобрали у меня моё хобби - единственное, что до этого момента держало меня на плаву...
- Ты чего? - спросила одногруппница, заметив мой взгляд.
Ярость. Всё, что я чувствовала, - это ярость. Этот Объект должен, просто должен стать моим! За все те мучения, за все те жертвы, через которые я прошла ради него. За две бессонные ночи и, скорее всего, гибель множества людей в том самом злополучном отделении.
А как Объекты переходят безвозвратно от Искателя к Искателю? Только в случае смерти одного из них.
Рука сама собой схватила телефон и с силой запустила его в лицо одногруппнице. Она, явно не ожидая нападения, отреагировать не успела. Телефон попал точно в цель - ей по носу, из которого тут же потекла кровь. Она закричала от боли и неожиданности и попыталась убежать, но я не дала ей этого. С невероятной скоростью и силой кинувшись за ней, я схватила её за футболку, рванув её на себя и заставив свалиться на пол. Выпустив её футболку, я со всей силы ударила её по лицу телефоном, заставив кровь из её носа брызнуть в разные стороны, а потом схватила её за шею и принялась одной рукой душить её. Другая же снова схватила окровавленный телефон и начала бить её по лицу, оставляя всё новые и новые синяки и кровоподтёки на нём. Я уселась на неё сверху, отрезая ей последнюю возможность к побегу и всё крепче сжимала её шею, чувствуя, как её артерии бешено пульсируют из-за нехватки кислорода под моей рукой. Я била её по носу, пытаясь раз и навсегда лишить её возможности дышать. Отшвырнув ставший мне совершенно не нужным телефон подальше, я схватила её за шею двумя руками и с силой надавила на них, фактически вдавливая одногруппницу в пол. Она открыла рот, чтобы закричать, но вместо крика у неё из горла вырвался лишь слабый хрип. Понимая, что осталось совсем немного, я сдавила её шею ещё сильнее, искренне жалея, что у меня не хватит сил, чтобы свернуть её.
Тихий хрип вырвался из её горла, и она замерла на полу, не двигаясь. Я же посмотрела на свои окровавленные руки, на телефон, лежащий неподалёку, на труп одногруппницы, лежащий у моих ног, и на Объект на небольшом столике - и довольно улыбнулась.
Теперь-то я точно отсюда не выйду никогда.

@темы: Творческое